Сэхсвет - Алишер Бекет
Вторая задача – наблюдение за всем, что происходит в Экспедиции. Совещания, поиски решений той или иной проблемы, даже обычные разговоры тет-а-тет: всё это предлагалось впитывать, обрабатывать и записывать. Орлана также отметила нежелательность вмешательства в процесс, разве что в случае крайней необходимости.
У Максима были обширные полномочия, но Госпожа Председатель настоятельно не рекомендовала пользоваться ими, за исключением случаев крайней необходимости. Управленческие функции возлагались в основном на Рэя Суокила и Луиза Жевалье. И если назначение Луиза на эту роль Максим понимал – всё-таки он один из трёх людей, уже побывавших на Редиме, – то относительно Рэя возникали вопросы. Несмотря на его активную оппозиционную программу, Орлана дала ему карт-бланш до того момента, пока сама не прибудет в систему Тау Глиссе. Неужели она настолько доверяет старшему советнику? В голове всплыла сказанная ею фраза: «Ты сомневаешься в моей способности принимать решения?». Что ж, действия Госпожи Председателя не всегда отличались стройной логикой. Но Максим признавал, что мог видеть далеко не всю картину.
В конце письма Орлана отошла от делового тона и написала следующее:
«Я понимаю, что некоторые вещи могут показаться тебе странными, Максим, но тебе придётся выполнять всё, о чём написано выше. Считай, что это твой личный тест на право стать членом Совета Вечности. Удачи».
С учётом последних строк всё становилось более понятным. Возможно, Госпожа Орлана и вправду нагружала Максима таким объёмом работы, чтобы проверить, как он справится.
Едва Максим дочитал письмо, на компьютере замерцал огонёк входящего вызова. Алан. Рука сама собой потянулась, приняв звонок. Комната осветилась, и в луче проектора возникла фигура техника.
– Привет, Максим. – Голос Алана звучал устало.
– Привет.
– Встретимся? Я вчера вернулся из Конго.
– Конечно. В Облачном Лесу?
– Как обычно. – Алан выдавил подобие улыбки. – Смогу быть там через двадцать минут.
– Отлично. Тогда до скорого.
Голограмма исчезла, погрузив помещение в полумрак.
После Совета они так и не поговорили. Максим, чувствуя себя несправедливо обвинённым, со временем перестал пытаться выйти с техником на связь. А потом началась проработка деталей Экспедиции, у них с Венлинг закрутился роман, и Алан с его проблемами отошёл на второй, если не на третий план. Что ж, завтра Максим улетает, и лучшего времени поговорить уже не представится.
Через десять минут Максим сидел на скамейке в Облачном Лесу. Эта гигантская оранжерея была одним из немногих объектов, которые не трогали столетиями, оставив почти в первозданном виде. Главной особенностью Облачного Леса была утопающая в растительности гора более чем тридцати метров в высоту, с вершины которой низвергались мини-водопады. Сейчас вода текла и подсвечивалась голопроекторами в самом красивом, ламинарном режиме: казалось, что аквамариновые струи, как и сама гора, замерли во времени. Отдельные капельки призрачным туманом рассеивались вокруг, а шевелящиеся на искусственном ветру папоротники и орхидеи вокруг Максима дополняли мистическую картину Леса. Аромат тропиков наполнял влажный, прохладный воздух оранжереи, даря ощущение безмятежности.
Алан опоздал на пять минут, как и в день их личного знакомства.
– Ты не изменяешь привычкам, да? – улыбаясь, спросил Максим.
Они пожали руки и обнялись.
– На самом деле, я опоздал специально, – хохотнул Алан. – Думал: отметишь этот момент или нет? Ты, кстати, с ума сошёл, разгуливать тут без куртки? Холодно же!
– Не так уж и холодно, вечный ты мерзляк. – Максим сделал глубокий вдох. – Целых десять градусов. И я хочу прочувствовать это место. Кто знает, сохранится ли оно, когда я вновь вернусь на Землю… Как дела дома?
Алан помрачнел:
– Отец решил лечь в анабиоз, бессрочный. Ему тяжело далась потеря. Не хочет мучиться.
– Мне очень жаль, Алан. – Максим положил руку здоровяку на плечо. – А сам ты как?
– Сначала было очень плохо. Потом привык. Ко всему привыкаешь, Макс, и к хорошему, и к плохому. Давай лучше не будем об этом.
– Хорошо. – Если техник не хотел развивать эту тему, Максим не собирался настаивать.
– Кстати, – мгновенно переключился Алан, – ты в курсе про обновлённое движение добытчиков?
Максим, конечно же, слышал о них. Добытчиками называло себя радикальное движение противников Экспедиции. Существовали они и раньше, но после референдума активизировались с новой силой. Занимались добытчики тем, что насильно выкачивали айон из людей, в основном похищая тела из гибернаториев. Их идея заключалась в том, чтобы проредить человеческие ряды, дав остальным больший запас айона и, соответственно, больше времени для поиска альтернативного решения айоновой проблемы. Добытый айон, весь, без остатка, добытчики отдавали в общий накопитель. Щекотливость ситуации была в том, что правительства и Совет Вечности не могли отказаться от айона, но тот способ, которым его получали, находился далеко за моральным горизонтом. Добытчиков пытались вычислить, но Максиму думалось, что правительства некоторых стран не особенно старались. Оно и понятно: только благодаря добытчикам (хоть это и ужасно неправильно), а также неизлечимым психическим расстройствам запасы настоящего айона до сих пор не иссякли. А Совет не был всесилен, чтобы в одиночку решить эту проблему.
– Сволочи, – выругался Максим.
– Да, подонки ещё те, – согласился Алан. – Так вот, в Конго накрыли крупную ячейку добытчиков.
– Хорошая новость. Как это сделали?
Алан довольно ухмыльнулся:
– Благодаря мне.
– Давай, рассказывай. – Максим ткнул техника в плечо. Он видел, что Алану не терпится поделиться.
– На самом деле, это вышло случайно. Пропало несколько десятков людей, анабиозников. Конечно же, сразу поднялся шум, их принялись искать, и нашли довольно быстро. Загвоздка была в том, что времени на спасение практически не оставалось. – Алан помрачнел. – Представь себе большую комнату в подвале сборочного цеха гравикаров. В центре лежит здоровенная газовая бомба с крупными часами, дающими обратный отсчёт. А вокруг бомбы – три десятка связанных людей, подключённых к контейнеру для айона. Все они целые сутки вынуждены смотреть, как жизнь подходит к концу, секунда за секундой. Истерический смех, слёзы, вопли… Там даже был ребёнок, представляешь, Макс? Какого дьявола он там был? Уроды, чтоб их…
Максим словно видел перед собой эту ужасную картину. К сожалению, айон можно было добывать только так, но чтобы такие масштабы? Айон тридцати человек – годы без боли для десятков тысяч.
Алан несколько успокоился и покачал головой:
– Просто повезло, что я был рядом. Заложников спрятали в пустыне, а на часах оставалось восемь минут. Другой техник просто не успел бы. Хорошо, что поисковики дали массовый сигнал о помощи. Бомбы – не моя специальность, но я справился. Чёрт, я был как будто героем фильма! – Алан нервно засмеялся. – Я их спас за пару минут до взрыва. И так как людей при извлечении айона нельзя обрабатывать амнезиаком, по описаниям быстро нашли руководителей ячейки.
