Сэхсвет - Алишер Бекет
Визжащий голос в голове Инес, который до этого сводил её с ума, стал сладкой музыкой, растворившись в сознании и став его неотъемлемой частью. Это тоже было частью испытания, и она с достоинством выдержала его, не сойдя с ума.
Триумф Инес несколько омрачало лишь то, что мерзкий хирург не приходил в себя. Он должен был видеть, как огонь лижет его тело, ощущать, как лопается расплавленная кожа, мучиться от того, как дым разъедает глотку и глазные яблоки. Должен был чувствовать свою вину, своё наказание за нечестивость. Но пробудить Кросстана Инес так и не смогла, сколько ни пыталась. Он не проснулся, даже когда она отрубила ему мизинец. Это было досадно, но не являлось необходимым – хирург был жив, он дышал, и поэтому Инес не сильно переживала.
Братья не появлялись, а времени становилось всё меньше и меньше. Инес забеспокоилась: а если что-то пойдёт не так? Нет, допустить этого она не могла. Нужно начинать немедленно. Какая бы причина ни задержала их, ждать больше нельзя. Пусть они сами отвечают перед Великим Старцем.
Инес подняла голову и торжественно заговорила:
– Братья мои! Пришёл час искупления. Мы ждали его годами, но никогда не были к нему готовы. Тем не менее мы, достойные, – здесь и почти прошли испытание, ниспосланное нам Великим Старцем. Воздадим же молитву Его тёплой тьме!
Когда эхо её слов смолкло, братья опустились на колени, и в тишину святой обители вплелись негромкие, слегка нестройные голоса молитвы:
– Великий Старец, даруй нам благословление тёплой тьмы. Наполни наш разум решимостью, а сердце – отвагой. Мы всецело верим Тебе и Твоему плану. Все наши дела и помыслы направлены на исполнение Твоей воли…
Инес улыбалась. Вот оно! Вот! Мощь текла через неё, наполняя тело огнём, распаляя в нём страсть. Взявшийся из ниоткуда ветер приятно обдувал кожу под мантией. Инес подняла руки, направив ладони на Кросса.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Сначала Инес не поняла, что происходит на периферии зрения, почему её братья падают один за другим. Она резко обернулась, как раз чтобы увидеть, как брат Линнт вскакивает и тут же падает, прижимая руку к шее. Между его пальцев торчала стальная игла.
– Сестра Инес, там! – закричал последний из них, брат Аннтре, указывая куда-то в сторону. Через секунду он словно поперхнулся и выплюнул сгусток крови, поймав металлический шип открытым ртом, после чего замертво рухнул на пол.
Инес посмотрела в указанном направлении и остолбенела. Похититель мыслей! Он жив! Он стоял на одном колене, там, в самом начале мостика, и стрелял из своего грязного оружия. Гнев захлестнул её с головой. Чувствуя, как горят внутренности, Инес нацелила на похитителя ладони и высвободила всю свою ярость. Сначала она разберётся с законником, а потом сделает то, что должна.
* * *
Мэйтт с удовольствием наблюдал, как сектанты по очереди валятся без чувств. Позицию для обстрела он выбрал замечательную – у лестничного пролёта, на самом краю длинного мостика, так, чтобы можно было положить на перила обе руки. В каждой он сжимал парализатор. Отдачи практически не было, а дополнительный упор и мышечные импланты позволяли посылать ливень игл точно в цель. Но возникла одна неожиданная проблема.
Какого хера она всё ещё на ногах?
Инес стояла прямо, с вытянутыми руками и не обращала внимания на летящие в неё снаряды. Иглы как будто не долетали до женщины или уходили мимо неё. Мэйтт нахмурился, но продолжал опустошать магазины.
Инес повернулась. Мэйтт увидел её искажённое лицо и два алых ручья, текущих из глаз. Она протянула руки в его сторону, и законник сощурился, оберегая зрение от обжигающего света, импульсами исходившего от ладоней. Металл мостика жалобно заскрипел, плавясь и деформируясь от высокой температуры. В ту же секунду детектив прекратил стрельбу, развернулся и рванул к лестничному пролёту.
Мэйтт почти успел – нырнул за угол, преследуемый раскалённым воздухом, и вскрикнул, когда его левая рука начала закипать. Отойдя на, как он надеялся, безопасное расстояние, Мэйтт посмотрел на руку: вся кожа до запястья пошла волдырями и склеилась с пластиковыми элементами рукояти парализатора. Он разжал ладонь, шипя от боли, и несколько пузырей с противным звуком лопнули, истекая желтоватой жидкостью. Бесполезное теперь оружие звякнуло о пол.
Сука. Сука. Дерьмо!
Мэйтт достал стальную коробочку, едва не уронив, и бросил капсулу в рот. Разгрыз, проглотив целиком. Несколько секунд – и жжение в руке утихло.
– Ты-ы-ы-ы! – Надрывный вопль Инес, почти ультразвук, разрезал воздух. – Это всё ты! Глаза-а-а! О Старец, мои глаза!
Температура в лестничном пролёте упала, и Мэйтт рискнул выглянуть из укрытия. Мостик вместе с перилами перекручены, спаяны воедино, а металл па́рил, остывая. В углу платформы лежал связанный хирург, вроде бы целый, а посередине площадки хаотично металась Инес. Когда она повернулась в сторону Мэйтта, он ужаснулся: вместо глаз у женщины были две красные дыры, будто бы глазные яблоки взорвались изнутри. Похоже, именно это и случилось.
Мэйтт прицелился и сделал несколько выстрелов. Бесполезно: либо он промахивался, либо иглы по какой-то причине не могли ей навредить. Инес, то ли услышав, то ли почувствовав, вскинула руки, и Мэйтт снова нырнул за угол, спасаясь от пламени. Раздался скрежет, а потом грохот. Видимо, мостик всё-таки не выдержал и упал.
И что теперь? Разве что как-то столкнуть её вниз…
Ударь её.
Мэйтт вздрогнул и огляделся. Лишь через пару мгновений он понял: голос, сопровождавшийся белым шумом, звучал в голове.
Что?
Ударь её.
Кто… я к ней не подберусь!
Болезненный смешок.
Ударь мысленно.
Мэйтт узнал этот голос – женщина, что приказывала ему выстрелить в Кросса. Теперь она хочет помочь спасти хирурга? Но сейчас не было времени разбираться.
Я не умею, не знаю как.
Она слепа. Телепатия – больше, чем чтение мыслей. Представь образ, сконцентрируйся на нём и внуши. Она слепа, она поверит.
Кто ты?
Голос пропал и больше не отвечал.
Мэйтт тряхнул головой. После исчезновения голоса в разуме осталось ощущение лёгкой дезориентации и чуждости. Всё было как в тумане. Где-то очень далеко продолжала орать Инес. Нужно было спешить, чтобы спасти хирурга, – если, конечно, тот ещё был жив, в чём Мэйтт сильно сомневался.
Как она сказала… представить и внушить?
Мэйтт вообразил картинку: кулак, врезающийся в окровавленное лицо Инес, и зафиксировал её в памяти. Выглянул из-за угла – женщина стояла на площадке. Теперь её движения были не
