(Бес)конечность - Вадим Юрьевич Панов

духового оркестра. Келли показал девушке пару несложных па, и они даже станцевали… Совсем немного. Скорее, обозначили танец, но Шанти поймала себя на мысли, что ей нравится. Пусть даже при этом немного кружится голова – то ли от танца, то ли от вина, то ли от объятий. Пусть. Потому что всё по-настоящему.

И обратная дорога в отель.

И странная мысль: «Что дальше?»

Дальше…

Подъезжая к «Мураками», Шанти замолчала, потому что не знала, как продолжить разговор.

Был ли Келли привлекателен? Да, очень. Крепкий, подтянутый, уверенный, остроумный и при этом – явно смелый. Притягивающий. Или притягательный? Был ли он хорош в постели? Не узнаешь, пока не попробуешь. Хочет ли она попробовать? А вот на этот вопрос у девушки ответа не было. С одной стороны, она уже несколько месяцев была одна и организм намекал, что не против приятного секса без обязательств. С другой… Шанти не чувствовала, что хочет притягательного Келли.

Ей нужен другой мужчина.

Тот, которого она хочет убить.

Тот, которого она хочет любить.

Мужчина, чьи прикосновения вызывали восторг даже при мысли о них…

Молчание затянулось, но опытному Раймонду не нужно было ничего объяснять.

– Мы считаемся мужем и женой, но многие счастливые пары моего круга предпочитают проводить ночи в разных комнатах. У нас две спальни, дорогая, и, если я правильно понимаю, ты уже выбрала западную.

– Да, милый.

– В таком случае, спокойной ночи.

– Увидимся утром.

* * *

Города всегда были переполнены крысами. Начиная с самых первых, примитивных, которые сейчас и поселениями бы не назвали: сначала в них поселились люди, а следующими пришли крысы. Умные грызуны быстро смекнули, что люди не только оставляют после себя огромное количество съедобных отходов, но и делают запасы, которые тоже можно разорять, избавляя себя от голода. В конце концов, можно есть самих людей. Крысы поняли, что города являются идеальными охотничьими угодьями и поселись в них навсегда.

Люди считали их врагами – и это было так.

Люди старались их истребить – у них не получалось.

И люди смирились с тем, что крысы – это навсегда.

Города становились всё больше, но места в них хватало для всех. Города превратились в мегаполисы, но крысы об этом не узнали, ведь крысы не умеют считать и потому не знали, что стай стало очень много. Затем возникли гигантские агломерации, но крысы и на этот факт не обратили внимания. Сначала. Впрочем, потом тоже, ведь крысы не умеют считать и потому не знали, что стай становится всё меньше и меньше. И не потому что они вымирали от каких-то болезней. Не потому что их стали травить более эффективными ядами. Их съедали. Миллиарды жителей агломераций перешли на растительную пищу: «куриное филе», «свиные вырезки», «говяжьи котлеты» в бургерах и «настоящие» стейки – все они начинали свой путь к столу на грядках. И постепенно ливеры стали ощущать недостаток животного белка, а восполнить его можно было двумя способами: покупать настоящее мясо за невероятно большие деньги или покупать мясо на рынках, не спрашивая, и даже не думая, из чего состоит фарш. Главное, в нём есть настоящий белок. И популяция крыс стала стремительно снижаться, несмотря на их удивительную способность к размножению.

Тысячи лет люди боролись с грызунами, а победили их самым естественным путём.

– Бургер?

Жарящиеся котлеты громко шипят, булочка раскрыта, рядом пластиковая бутыль с соусом. Аромат, конечно, так себе, но почему нет?

Кандинский перевёл нужную сумму, получил то, что на вывеске называлось «настоящей едой», и впился в бутерброд зубами.

– Может, пива? – поинтересовался продавец.

– Обойдусь, – невнятно ответил Кандинский.

Бургер был обильно сдобрен острым соусом, однако даже он, переполненный химическими вкусовыми добавками, не смог полностью заглушить оригинальный привкус крысиного мяса, напоминающий о сырых подвалах, вонючих помойках, сточных канавах и прочих местах, в которых городские грызуны добывали себе пропитание. Привкус агломерации.

Кандинский мог позволить себе любую пищу – и позволял, но иногда он спускался на дно жилых секторов и ел бургеры с крысиными котлетами. Чтобы не забывать, как сильно он ненавидит этот мир.

* * *

Они действительно увиделись лишь утром следующего дня, который стал чудесным продолжением дня предыдущего…

Проснуться в удобной кровати. Не потому что зазвонил будильник, а потому что выспалась. Раздвинуть шторы и увидеть море. Искупаться в бассейне. Принять ванну, вдыхая и впитывая ароматы лучшей парфюмерии. Позавтракать за стоящим на траве столиком. Побродить по горам, любуясь потрясающими видами и наслаждаясь чудесной погодой. Вернуться в отель, но только для того, чтобы принять душ, переодеться, сесть в кабриолет и поехать в город, который сегодня Шанти осмотрела со всем вниманием: небольшой, очень чистый; современный, но красивый; продуманный и тщательно выстроенный. Город, предназначенный для того, что называется жизнью.

Много зелени, цветущих растений, свежий ветер с моря, приветливые люди вокруг… Здесь все друг друга знают, но новенькие не вызывают надоедливого интереса: здесь все свои, поэтому люди ведут себя вежливо; сюда нет хода низшим, поэтому люди относятся друг к другу с уважением. Здесь царит гармония, в которой прячется счастье.

Настоящий мир.

Побродив по городу, почувствовали голод, зашли пообедать в ближайший ресторан, а затем устроились на травке в парке. Под тенью деревьев. Просто поваляться, болтая и наслаждаясь хорошим днём. И здесь, в парке, к ним присоединился мужчина лет тридцати, разумеется, спросив дозволения.

– Меня зовут Мэттью, – сообщил он, получив разрешение и устроившись на траве рядом с Келли.

– Очень приятно, Раймонд. А это моя супруга Шанти.

– Очень приятно. Вы прекрасно выглядите, Шанти.

– Спасибо.

– И очаровательно смущаетесь.

– Я не часто слышу комплименты.

Мэттью посмотрел на Келли:

– Раймонд, это, конечно, не моё дело, но так быть не должно – ваша супруга заслуживает бесконечного числа самых изысканных комплиментов.

– Я стараюсь изо всех сил, но женщинам всегда мало, – пошутил в ответ Келли.

Они рассмеялись, после чего Мэттью поинтересовался:

– Простите, если ошибаюсь, но ведь вы не живёте в нашем милом захолустье?

– Я периодически наведываюсь, – ответил Келли.

– Нравится тут?

– Нравится бывать.

– Понимаю, здешний климат может показаться суровым, но мне он идеально подходит. – Мэттью помолчал. – Надолго на этот раз?

– К сожалению, всего на пару дней: мы едем в отпуск на острова и заскочили проведать друзей.

– Тогда почему вы не с ними?

– Вечером будем с ними.

– Значит, мне повезло составить вам компанию днём.

– Мы с женой обожаем новые знакомства.

Шанти улыбнулась, поддержав «мужа», но вновь решила промолчать. Не потому что ей нечего было сказать или девушка боялась «сморозить что-то не то», просто она хотела больше слушать, смотреть, впитывать – чтобы почувствовать и город, и его обитателей.

– Чем занимаетесь, Раймонд?

– Работаю в сфере аудита.

– Здесь или контролируете балласт?

– Контролирую балласт.

– Трудно, должно быть, приходится?

– Главное, у меня получается.

– Приятно, что вам нравится то, чем вы занимаетесь.

– Иначе бы я этим не занимался.

– К счастью, каждый из нас может сказать тоже самое.

Что делает Шанти и есть ли у неё работа, Мэттью не поинтересовался, как поняла девушка, подразумевалось, что ничем.

– Могу я узнать, какой род деятельности пришёлся по душе вам? – продолжил светский трёп Раймонд.

– Один из самых романтичных.

– Интересно будет узнать.

– Космос, – ответил Мэттью.

– Фундаментальные исследования?

– Прикладная наука. Так совпало, что у меня есть склонность к инженерии и детская мечта посмотреть на Солнце с орбиты Венеры…

– Почему не с орбиты Марса, Мэттью? – к ним подсел ещё один мужчина. – Вы не против, если я присоединюсь?

– Ни в коем случае, – дружелюбно отозвался Келли.

– Смотреть на Солнце с Венеры интереснее – вторая планета много ближе, – ответил Мэттью, и чуть повысил голос: – Господа, позвольте представить моего хорошего друга Калеба Ясмина.

– Очень приятно.

– Вижу, старина Мэттью нашёл благодарных слушателей, – рассмеялся Калеб, пожимая руку Келли.

– Раймонд и Шанти проездом в нашем милом городе.

– И ты сразу решил увлечь их лекцией о космосе?

– Я только начал.

– Не слушайте этого мечтателя. Мэттью не понимает, что его исследования возможны лишь после того, как я завершу свои.

Сначала Шанти подумала, что к ним подсел прожигатель жизни – весёлый тон и манера поведения говорили именно об этом, однако последняя фраза Калеба