Благие негодники - Фаусто Грин

Вильгельм поспешил молча удалиться в собор.

– Какой вредный! – хмыкнула девушка.

Казалось, отсутствие реакции девице, как и другим любителям всего мистического, должно было хватить с первого раз. Но вечером того же дня Анна вновь пришла к собору.

– Герр призрак, почему вы не хотите разговаривать? – обратилась она к сидящему на ступеньках собора и скучающему Вильгельму.

– Что тебе? – закатив глаза, спросил священник.

– О, все-таки ты разговариваешь! – обрадовалась девушка.

– И?

– Да нет, просто интересно было.

– Ты всегда можешь поговорить с другими призраками острова. Вон их сколько… Как я понимаю, к нашей главной достопримечательности тебя посылать бесполезно.

– Да, я знаю, что герра Канта тут нет.

– Какая умная, – сыронизировал Вильгельм.

– И начитанная! – добавила девушка. – А как вас звать, святой отец?

– Вильгельм, – буркнул призрак. – Это все вопросы?

– Ну, не знаю, я вот не уверена, что с вами часто разговаривают живые.

– Достаточно часто. Приходят туристы, топчут. Остановятся у креста, опять потопчут могилу, зададут пару глупых вопросов и уходят.

– А, ну это туристы. А видящие вас или просто маги какие-нибудь?

– Ты не представляешь, как я «каких-нибудь» магов ненавижу. Более того, тут все призраки острова ненавидят магов. Ведь из-за них мы все остались прикованы к месту.

– Это как?

– А вот как. Я не мог понять, чем провинился перед Господом, а потом познакомился со своими неживыми коллегами. Долго мы искали причину, а оказалось, все просто: город служил пристанищем для многих колдунов и волшебников, которые сильно исказили магический фон. Оттого и люди, жившие поблизости с домами магов, после смерти застряли в этом мире. И вся наша обитель – этот остров. От моста до моста, а стоит нам попытаться перейти мост, испытываем мы боль невыносимую.

– А есть ли способ помочь вам? – заинтересовалась Анна.

– Ты себе помоги, девочка, – усмехнулся священник. – Такая молодая, а все с призраками разговариваешь.

– Ну уж нет. Надо вытащить тебя с этого острова!

Вильгельм опешил от такого заявления.

– Тебе не кажется, дитя, что это весьма самонадеянно?

– Не кажется. Может, у меня судьба такая – призракам помогать. Не зря же я вас с детства вижу. Так что давай ты поубавишь спесь, священник, и расскажешь о том, что тебя связывает с островом.

Вильгельм давно не встречал таких искренних намерений и неохотно, но сдался.

И это было началом их дружбы. Анна и впрямь решила помочь Вильгельму покинуть остров, и долгими звездными вечерами они придумывали разные планы побега, пробовали осуществить их, но все было бесполезно. А Вильгельму впервые за несколько сотен лет было дело хоть до какой-то живой души – и особенно той, что предпочитала общество мертвых живым.

Анна стала приезжать в город раз в полгода. Первым делом – с поезда ли, с самолета – на такси до центра, а оттуда пешком до острова. Вильгельм чувствовал ее приближение и встречал сразу возле лестницы: стоял на старой брусчатке и не слушал, как потешались над ним другие призраки острова. Брал Анну под руку, и они, обсуждая все новости, шли до собора, потом – до набережной и всегда останавливались на мосту. Пересечь мост Вильгельм не мог.

В те ночи, когда Анна была в городе, а не в окрестностях, она приходила к собору, брала с собой во фляжке мерзкий пряный виски, садилась на ступеньки напротив могилы. Вильгельм садился рядом, и они обсуждали все на свете, призрак рассказывал о жизни в городе до прихода народа-победителя.

Про войну Вильгельм не любил вспоминать. Множество его старых товарищей пропали бесследно, а еще больше мертвецов стало появляться на улицах города. Они просто возвращались в родные края, не понимая, как уйти куда-то. В последний год войны жернова намололи столько жизней, что, казалось, город сам превратился в привидение, мертвых в нем стало больше, чем живых. Однажды утром вспышка огня и света осветила собор и начался пожар. Призраки острова беспомощно наблюдали за гибелью места и безумно хотели докричаться до живых, хоть и понимали, что им не до тушения пожара. Но чудо случилось. Люди, вопреки распоряжениям властей, потушили собор своими силами. Возможно, именно любовь горожан и спасла само место, и его не постигла участь старого кенигсбергского замка, который был уничтожен как символ буржуазного строя, а дворцовая площадь перед ним и по сей день искажена болью и ненавистью старого города…

В ответ на истории из прошлого Анна рассказывала Вильгельму, как обстоят дела во внешнем мире, в других странах, и обязательно привозила камушки и ракушки с Балтийского моря, раз уж их попытки вытащить Вильгельма с острова не увенчались успехом. А после рассказов о приключениях речь всегда заходила про жизнь самой Анны, и жизнь эта, так уж получилось, была полна разочарований и ненависти к себе. И лишь рядом с существами иного мира такая странная девушка не чувствовала себя чужой.

Сам Вильгельм испытывал смешанные чувства. С одной стороны, поддерживать человека и лечить душу все еще было его работой. С другой стороны, он понимал, что если бы у призраков было сердце, то во время визитов Анны оно билось бы быстрее, а по телу разливалась бы теплой водой нежность. Он был рад, что Анна приезжает именно к нему, доверяет ему, слушает его. Чувствует себя нужной. А он дает ей это ощущение. Может быть, и она чувствовала нечто подобное?

Но от каждой подобной мысли Вильгельм испытывал боль. Боль разрывающую, боль опустошающую. Он все еще был мертв.

Однажды они стояли на мосту, Анна теребила в руках лямки дорожного рюкзака. Волосы ее пахли морем.

– Когда теперь вернешься?

– Трудно сказать. В августе я всегда приезжаю. Так что годик подожди.

Вильгельм переминался с ноги на ногу. Пытался игнорировать то, как потешался над ними местный хомлинг. После чего вежливо улыбнулся и пожал Анне руку. Девушка пожала руку в ответ. Им всегда было наплевать, как подобное смотрится со стороны.

А потом девушка направилась в сторону Рыбной деревни. Дойдя до конца моста, она ощутила, как сильный порыв ветра встретил ее на том берегу. Она даже не успела опомниться, почувствовав на губах вкус мертвых, призрачных губ. В тот момент Анна видела лицо молодого священника как наяву. Могла бы поверить, что он даже покраснел!

– Ты перешел мост… – прошептала она.

– Ich liebe dich! – как-то по-детски выпалил Вильгельм.

После этих слов покрасневшая девушка схватила бедолагу за руку и почти насильно потащила обратно к собору.

– Да, мой дорогой, какой-то частью своей души я тоже тебя люблю! Но что мне делать-то?!

От