Сага о Головастике. Изумрудный Армавир - Александр Нерей

моих подчинённых, когда я, не успев открыть глаза, врезался своим ящиком в стопку с фруктовыми сокровищами.

— И ты туда же, — вздохнул я и осмотрелся. — Но я же тебя… Вас… Не включал. Не звал.

В пещере оказались не только банановые залежи, а ещё и пятеро охламонов во главе с Александром-третьим, оккупировавших, и без того уменьшившееся, пространство пещеры-адресатора.

— Старшой собственной персоной, — представил меня всем присутствовавшим Укропыч. — Кстати, он совершенно в себе. Вернее, был ещё днём, а вот сейчас, глядя на него, я уже сомневаюсь.

— Здравия желаю всем, — выдохнул я, после того, как оправился от неожиданности и поставил ящик в сопку к остальным.

— На кой ты его вернул? — спросил меня один из сослуживцев.

— Перебор случился. И Угодник, и я припёрли домой по коробу. Вот я и вернул. А то, не ровен час, Мишка ими закусит, — признался всей компании. — А вы кто, товарищи? Комитет по разделению новогодних подарков?

— Мы комитет по поддержке своего командира. Пусть даже не в себе он, — доложил всё тот же сослуживец.

— Судя по вашим благородным лицам, среди вас четвёртого с восьмым нету. Или есть? — покосился я с подозрением на присутствующих. — Я, вроде, приглашал… Просил…

— Здесь первый и второй, как ты наказывал. А ещё шестой и седьмой. И я, как ты уже догадался, — представил всех и себя Александр из Далания.

— И вы только сейчас… О чём я хотел… Пещеру… Это самое… — растерялся я, соображая, зачем же они собрались. — Так вы по фруктовому поводу, или по учебному?

— Мы только что прибыли. Ещё без всякого злого умысла. Я собрался с духом, чтобы признаться всем, что к чему, и зачем, собственно, собрал, а тут и ты нарисовался, — доложил третий собрат.

— Тогда продолжай пламенную речь. А я пока дух переведу. Мой двенадцатый так оскорбился, что только-только закончил играть мною в волейбол. И все из-за моих от него секретов, — высказал я другу.

— Из-за каких? Что ещё за секреты? Какой волейбол? — всё-таки набросились на меня цепные товарищи.

— Попрошу минуточку внимания, — осадил всех третий. — Я сейчас с вами поговорю, а если что напутаю, старшой меня сразу поправит. Санёк, а с чего начать? С неограниченных возможностей миров или с самой пещеры? — обратился друг за советом.

— Сперва скажите, как вы настроены? Пессимистеры здесь собрались или оптимистеры? Шестой с седьмым, как о собрании подпольщиков узнали? — решил и я кое-что уточнить.

— Я их позвал. После того, как третий меня пригласил на банановую экскурсию, — доложил первый, чем очень меня удивил. — Головой за них ручаюсь. И это… Мы все верим в тебя, — добавил он серьёзно.

— Вы понимаете, что теперь наши миры, считай, поровну разделились. Те, кто верит мне, против тех, кто сомневается или боится.

Ну и времечко настало. Ладно. Начинайте работу над пещерными возможностями. Потом уже с ней… Начинай, — скомандовал я третьему, оборвав себя, чтобы не проболтаться и не испортить сюрприза.

— Сейчас я фокус покажу. О нём двенадцатый просил у наших старшин, но они… Сами приболели на голову. Сначала все дайте обещание никому не рассказывать о том, что сейчас увидите и узнаете, а потом продолжим, — потребовал мой заместитель.

— Ребят, извините, что перебиваю, но об этом старайтесь даже не думать, когда выйдете отсюда. Иначе вас тоже в марионеток превратят, как четвёртого с восьмым, — поддал я мистики своими внеплановыми запугиваниями.

— Это какие? За что их так? — поспешили с вопросами, а не с обещаниями мои оптимистеры.

— Не хотят миры, чтобы мы взрослели и тайны разные узнавали. Вот и пытаются затормозить наш прогресс с новыми мировыми знаниями. Боятся, что незнамо как отреагируем на знакомство с их секретами, — совсем не успокоил друзей третий.

— Не запугивай ты, — попросил я. — Это же моя обязанность.

— Так обещаете нигде, кроме подвала и пещеры, об этом не судачить и не размышлять? Страшного ничего не произойдёт. Только понятнее будет, откуда наш командир фруктами разжился, — более-менее спокойно пообещал мой зам.

— Даю такое обещанье, — посулил первый. — Только не знаю, как с мыслями такое можно сделать.

— И я даю. Я тоже. И я постараюсь, — обещали остальные напарники.

— И здесь, и в подвалах своих можете обо всём подряд думать. Никто вас в них не услышит. А с мыслями можно обманывать. Думайте о какой-нибудь ерунде, и всё. Я, например, включаю телепомехи. В голове их представляю, — объяснил я.

Третий осторожно взобрался на ящики с бананами и, стоя на них на коленях, поднял руки вверх.

— Я начинаю, а вы смотрите, не намочите ползунки. Продукты же тут, как-никак, — рассмешил он зрителей и приступил к включению Образа. — Я посредник Александр из третьего по счёту мира. Прошу включить пещеру в работу, — торжественно произнёс мой новый заместитель, и из его рук выскочили две дёргавшиеся молнии, моментально впившиеся в ракушечный свод по бокам от окошка-воздуховода.

Не успели зрители ахнуть, как над нашими головами во всей голографической красе расцвёл Млечный Путь. Пещера моментально озарилась гипнотическим красновато-малиновым свечением, галактика начала медленное вращение, а третий спрыгнул с коробок наземь.

— Прошу любить и жаловать. Млечный Путь собственной персоной. Наша родная галактика, если кто не знает, — громко объявил он, несмотря на то, что и сам перепугался до чёртиков. — Разговаривать уже можно? С пещерой? — уточнил у меня близнец.

— Подтверждаю готовность к работе, — бесстрастно доложила тётенька Образ.

Все вытаращили глаза, будто бы услышали голос самого Господа, но при этом уставились не на голографию, не в потолок, а на меня. Я сначала пожал плечами, а потом помахал третьему, чтобы тот продолжал диалог с ЭВМ.

— А о чём? — прошептал напарник, явно испугавшись наравне со всеми.

— Предусмотрены диалоги на темы служебного характера. Предусмотрены диалоги на произвольные темы. Предусмотрена возможность поиска информации служебного характера. Предусмотрена возможность анализа и справок о событиях, — доложила Образ ошалевшему от всего происходившего Александру, расслышав-таки его шепоток.

— Ядрёные финики, — брякнул заместитель-экскурсовод и подбежал ко мне, собираясь укрыться от невидимой ЭВМ-страшилы за моей спиной.

— Критерий не опознан, — сказала тётенька.

— Это он так выразился о том,