Сага о Головастике. Изумрудный Армавир - Александр Нерей

ящики, а вот потом растерялся и заморгал глазками, то ли позабыв порядок включения, то ли испугавшись своей отчаянной смелости.

— Руки… Руки к потолку и представься, — подсказал третий.

— Я тоже Александр из мира ном… — начал первый, но осёкся. — А из какого я мира? Если все наши номера неправильные, — потупился он окончательно.

— Она нас знает по посредническим номерам. А по ним ты из первого мира, — успокоил я напарника.

— А давайте сразу начнём правильные номера говорить? Пусть она знает, что мы теперь в курсе этих тайн, — продолжил колебаться первый.

— Не включится. Она же не поймёт, что вы об этом уже знаете, и подумает, что это или шутка, или ошибка. И потом, нужен очень высокий уровень допуска, чтобы сменить этот пароль.

И сами путаться будем. Я, между прочим, до сих пор свой мир так и называю двенадцатым, а не первым, — прочитал я длинную лекцию, в процессе которой успел передумать. — О чём это я? Наши же пароли параллельные. А настоящие мирные номера никто ещё не отменял. Это всё моя инициатива была. Чтобы и вас пещера слушалась. Называй себя пятнадцатым и всё. Начинай!

— Был первым, стал последним, — вздохнул Александр из Корифия, но руки к потолку поднял. — Я посредник из п… пятнадцатого мира. Александр, сын Василия, внук Григория, правнук Федота. Прошу Образ о повторном включении в работу, — торжественно, но как-то обречённо, выговорил первый и выстрелил молниями в потолок.

Через секунду Кармалия уже расцвела оранжевым центром нашей маленькой подземной вселенной, а четыре круга лепестков-деток закружили свои хороводы, заново осветив пещеру.

— Поднесите к пятнадцатому первый круг, — попросил я ЭВМ. — Он сейчас нажмёт на все миры, а вы сразу не выключайтесь, а покажите нам выходы к ним и, если конечно можно, проходы в другие звенья и шлюзы. Нам очень-очень интересно.

— Критерий опознан. Режим «Standby»… Извините. Режим «Готовность» отключен. Включен обучающий режим вариант номер три.

— Вот повезло, — вяло пошутил я и, обращаясь к первому, выпалил: — Нажимай уже. И слазь с фруктов.

Первый быстро перещёлкал миры и спрыгнул с коробок, а Образ, не выключаясь сама и не выключая детализации параллелей, зажгла все номера на выходах в миры первого круга и два, никому из нас неведомых, знака над проходами в шлюзы и звенья.

— Фантастика, — выдохнул первый. — То есть, междометие.

— Ещё какое междометие, — согласился с ним третий. — Такое междометие, что мозги плавятся. А если бы вам сейчас живую виноградную лесенку от Стихии опустили, вы бы в обморок упали.

— Мы сейчас не за этим собрались. Вы собрались, а я случайно зашёл. Изучаем миры и проходы к сёстрам, а потом расходимся. В следующий раз продолжим тайные исследования, — раскомандовался я. — Время тут почти в тридцать раз медленнее, а, всё равно, тикает. Пора закругляться.

— А эти две закорючки, что означают? Племянников, что ли? — спросил седьмой.

— Это проходы в другие круги. Вернее, один проход в такие же пещеры в нашей грозди, а другой в пещеры с проходами в следующие обитаемые системы. Не одно же наше Солнце со своими детками имеется в Млечном Пути, — рассказал я безо всякой задней мысли.

— Это ты нам сейчас, так вот, запросто, брякнул, что где-то там живут инопланетяне? — взревел благим матом Александр-третий. — И их может быть очень и очень м-много?

— Чудак. Мы все инопланетяне. Я с первой планеты, ты с одиннадцатой, первый наш с пятнадцатой, и так далее. И всё это только в нашей… Как там? Во. В грозди. Или в Солнечной системе с параллельными обитаемыми планетами. С детьми Солнца, — разразился я поучениями. — А о других «нечеловеках» можно, конечно, и у Образа узнать. Но я, если честно, ужас как боюсь даже думать о них, не то что спрашивать.

— Не-не-не! Я и так сегодня спать не смогу. Если можно, закругляемся, а? — взмолился первый Александр.

— И мне на сегодня… междометий достаточно, — признался шестой.

— Тогда запоминаем всё глазами. Каждый запоминает свой правильный номер мира. И пока только его одного. И все запоминают, что проходы к сёстрам за номерами шесть, двенадцать и тринадцать. Наша первейшая задача – это осознать всё и переварить. Свыкнуться с этими секретами. А когда внутри проснётся нестерпимый голод к новым знаниям и приключениям, мы организуемся и совершим пробные вылазки в эти женские миры. Разведку и знакомство с сёстрами-мирами.

Я планирую далеко от пещер не отходить, а только поглазеть с Фортштадтов на их женские Армавиры. Ну, и поздороваться с тетеньками-мирами, конечно. Представиться им, узнать об их благосклонности или враждебности, и сразу назад. Так что, как созреете, милости прошу к нашему шалашу. А сейчас набирайте бананы и по домам. Другие короба с китайскими подарками после исследуем.

Я закончил командирскую речь и попросил Образ выключить иллюминацию.

— Мы на сегодня всё. Если кто из присутствующих примчится чтобы удостовериться, что всё было не во сне, а взаправду… Ну, или бананами разжиться, попрошу откликаться на все их просьбы. А сейчас, благодарю за работу. До свидания.

— Команда на отключенье получена. Обучающий режим номер три выключен. Режим «Stand by» включен, — доложила ЭВМ и отключила пещеру.

— Тьма. Привычная и родная тьма, — обрадовался второй Александр, подав, наконец, свой голос. — Пепси-колой угоститься можно? У меня во рту ещё в самом начале пересохло.

— Конечно, угощайтесь. Если сможете её без открывалки открыть, то и на здоровье, — разрешил я всем желающим.

— Можем-можем. У меня складной нож есть, — доложил седьмой, и все братья раскупорили по бутылочке и угостились шипучим напитком.

Я вспомнил о своём американском кладе и поспешил его раскопать. Отсчитав пять монет и, закопав остальные обратно в песок, раздал каждому присутствовавшему по одному доллару.

— Возьмите на память о секретном собрании. Я из Америки их привёз. О ней потом поговорим. Монеты будут нашим тайным паролем. Лично я не обещаю, что каждого из вас угадаю, когда встречу в следующий раз, а вот, увидев у него монету, сразу смекну, с кем имею дело. Договорились? Айда по домам, по мирам.

Напарники, напившись пепси и разделив один банановый ящик на всех, начали прощаться и расходиться, а я взял опорожнившийся картонный короб и сложил в него