Сага о Головастике. Изумрудный Армавир - Александр Нерей

знания у него о том из будущего имеются. Только всё и наперекосяк пойти может. Сам же такой бедовый опыт имеешь.

— Война? СССР с кем-то воевать собрался? — ужаснулся я. — Или на нас кто войной идёт?

— Мы теперь держава сильная. Мимо нас теперь ничего просто так не проходит. Так что, каким-нибудь боком, а всё одно заденет, как ни пляши.

— Значит, всё-таки в первом круге, — сделал я неутешительный вывод. — А с кем война? Папку на фронт не заберут?

— Я же говорил, блошка. Всё на себя мерит. У нас, кроме как по телевизору, никто о той беде и знать не будет. И то мимо ушей всё пропустят. А беда не шутейная. Может быть не шутейной. Для того Николай отправился на его работу.

— Какая беда? Какая война? — взорвался я, не в силах переварить дедовых намёков, хотя от души всё-таки отлегло, когда тот пообещал не отправлять моего рядового-необученного родителя на неизвестный фронт.

— Помни про яблочко. Зреет. И нарыв на Святой земле тоже созреть должен. Займись тем, чем планировал. Это его слова. И ещё что-то про извинения. Но я перед тобой виниться вовсе не обязан. Так что, изыди, куда собирался.

— На Святой земле? Где это? Или она у нас вся святая? — задумался я, но о том, что Павел проболтался, так и не догадался.

— Завтра четверг. А по этим дням даже Иисус в баню ходил. Значит, готовься к купанию в вулкане. Ежели ещё не передумал, конечно, — сменил дед тему нашей военной беседы.

— Какие вулканы? Завтра война может случиться, а мы с тобой голыми попами сверкать будем, — возмутился я до глубины души.

— Я те Иисуса не зря приплёл. Он наперёд знал, что его в пятницу распнут, а всё равно в баню пошёл. С тех с пор этот день Чистым четвергом называется. Если надумаешь, милости просим в пять утра.

— В баню в пять утра? Шутишь? Ты же говорил, что… Недавно парился. Точно. Когда я из второго круга явился, ты на солнышке вялился и про парную у Дуньки… Во. О паратуньке рассказывал.

— В воскресенье дело было. Что с того? Радикулит мой вежливо о том попросил. А по четвергам я, как завсегдатай. Как Курильский курилка, — изрёк дед что-то для меня невразумительное.

— Ты по утрам куришь? Или это такое выражение?

— А где я те ванночки природные сыщу? Вулканов на Фортштадте, слава Богу, нет. Вот и летаю по утрам на наши острова. На Курильские. На Кунашир или Итуруп. Ну, или на Камчатку. Там и там на склонах дремлющих вулканов ключи горячие бьют. А природа их облагородила или люди, мне какая разница. Прогреваю спину, да руки-крюки, чтоб кое-как шевелились. Да, что я перед тобой распинаюсь? Захочешь о том узнать – приходи. Небось, не проспишь. А проспишь, невелика беда.

Я догадался, что дед неспроста затеял банный день, но всё равно загорелся желанием слетать к настоящим вулканам, пусть даже дремлющим, и к их горячим источникам. А об островах я даже не мечтал. Только вот, где эти Курильские острова находятся и почему они так называются, я не знал.

— Значит, ты хочешь, чтобы я до школы сходил с тобой в баньку? Может, слетаем вечером, как все нормальные люди? Вернее, сходим. Опять не так. Слетаем в то время, когда все нормальные люди ходят.

— Чудак-человек. Там уже ночь наступит, пока ты отучишься. Особенно на Камчатке. Да и мне днём на штатном месте быть полагается. В общем, решай сам. Неволить не буду. Только полотенце с собой бери, если решишься, — выложил дед очередную загадку, но теперь уже со временем.

— Курилы твои далеко получаются? А мы с тобой туда надолго? Во сколько вернёмся? Если в пять утра… Темно же ещё будет. Что-то я со временем запутался. Когда в Америку летел, там нашим вечером у них всё ещё утро было. У нас вечер, у них утро. А Курилы твои совсем наоборот получаются?

— Не знаю, в какую ты сторону летал, а я завтра на восток махну. Зрелище… неизгладимое. Библейская картина. Глядишь вперёд и видишь, как солнце встаёт. И не потихоньку, а выпрыгивает из-за горизонта. А на том месте, где париться будем, почитай, обед уже будет. Часов на восемь разница с нашим. Но не переживай. Туда мы за полчаса домчим. И там час, не больше. Подолгу париться нельзя. Обратно в один миг можем, а можем, опять же, за полчаса. Я-то думал, что Николай тебе всё объяснил, когда в Америку послал.

— Пять плюс половина, плюс час, плюс половина… Семь по-нашему. Так-так. А меня мамка в семь будит. Тогда возвращаемся, как шпульки. Не летим обратно полчаса. Мгновенно летим. Будет полседьмого. Согласен я на Чистый четверг. Надеюсь, вода в вулкане не слишком горячая, — перестал я колебаться и задавать вопросы, решившись на познавательную вулканическую экскурсию, и, слегка ошалев от всего услышанного, покинул Павла, позабыв проститься.

— Будильник свой, который огнём дышит и снегом швыряется, завести не забудь, — донеслось издалека дедовское напутствие, но я никак не отреагировал.

* * *

«Адмирал нужен, как воздух, — думал я по дороге домой. — Угодник тоже хорош. Ни слова о войне не сказал. О командировке своей. Посмеялся, поплакал, и отбыл. Он что, получается, меня ждал? Пока я свою душу найду. А потому праздник выдумал, чтобы перед дорожкой с роднёй посидеть. Скорее всего, так и есть. А на глобусе нашем, интересно, Америка с её Нью-Йорком и Курильские острова имеются? Разглядеть надо, где… Как далеко они друг от дружки.

Мотаюсь по небу, как мушка безмозглая, сам не зная куда. Может, на первое время какой-нибудь захудалый глобус найти? Простенький, чтобы голова кумекать начала, где что находится, и почему такая несуразица со временем?»

Я старательно отгонял крамольные мысли о той земле, где со слов Павла зреет вооружённый конфликт, куда меня так и подмывало слетать и посмотреть. И глобус Адмирал, по большому счёту, понадобился мне именно для этого. Для того чтобы после первой же весточки, или новости из телевизора, сразу же узнать, кто с кем воюет, и как это может отразиться на стране. А вот, что потом делать, после того, как всё это