Благие негодники - Фаусто Грин

на груди так, словно был моей матерью и собирался отчитывать меня.

– Скажи честно, что ты вынюхивал здесь? Ты не доверяешь мне? – продолжал допытываться Двадцать Третий.

– Нет. Ну, то есть и не доверяю тоже. Просто ты все время пропадал, вряд ли тебя настолько утомили наши морды. Кстати о мордах, почему ты так оживился, узнав про сов-оборотней?

– Ну, не то чтобы оживился, но раз ты уже сунул свой нос, – грустно сказал Двадцать Третий, – что ж. Расскажу. Только давай поскорее покинем это место.

День был солнечным, и мы потихоньку побрели в сторону центра города. По виду Двадцать Третьего было понятно, что он не хочет раскрывать тайну. Я начал беспокоиться, что это как-то связано либо с его вочеловечением, либо с потерей сил.

– Мы уже двадцать минут просто молча гуляем. Ты скажешь, наконец, в чем дело?

Демон остановился.

– Короче. Я приходил на кладбище в надежде увидеть одну девушку. Пока ты тюленил под Холмом, я познавал, как здесь вообще живут люди. Познакомился с девушкой. Ну погуляли. Ну выпили… Ну повторили. Ну я и переспал с ней. И еще раз… Неоднократно. Но ты не смотри на меня так, я даже потом ходил на исповедь. Правда, не говорил, что я священник… Но технически я и не совсем…

На этом моменте мне захотелось заорать на весь Париж, что этот рогатый паскуда позорит всех священников, но я сдержал гнев.

– Так, все. Снимай. – не выдержал я и кивнул на колоратку.

– В смысле? – не понял демон.

– Снимай. Ты не священник. Ты клоун в рясе. Так не может больше продолжаться. Ты просто позоришь призвание.

– Эй, всего-то из-за какого-то секса? Ты у нас с каких пор блюститель целибата?

– В твоем случае с сейчас!

– Мне прям посреди парижских улиц раздеться? – ругался демон, отстегивая колоратку от рубашки. И выразительно протягивая мне.

Я вздохнул. Да, безусловно, пока я был послушником, я нарушал целибат. Но со временем, когда я повидал священников, которые пошли в церковь по призванию, а не из-за амбиций и покрасоваться, мне стало противно от самого себя. Мой отец отказался от призвания ради любви. Это стало его трагедией. А есть те, кто просто пытаются усидеть на двух стульях, отдавая себе отчет в том, что именно они делают. Но это обман. И тех, кто рядом с ними, и себя, и Бога, и своего призвания. А я, который решил закончить дело отца, просто не мог вести себя неправильно. И вот Двадцать Третий. Типичный такой черт, который стал священником ради того, чтобы покрасоваться. Не он первый. Я еще раз посмотрел на него, без колоратки. Наконец-то из рогатого паскуды в облачении священника рогатый паскуда стал просто рогатым паскудой.

– Есть что-то еще, о чем ты мне не рассказал?

– Я понял, что девушка как-то сильно на меня запала, объяснил ей, что, пардон, наша близость была ошибкой, давай останемся друзьями, мне все равно нельзя в отношения. Кажется, ее это не устроило. Она сильно переживала из-за этого. Договорились, что раз в какое-то время будем с ней видеться. Если ей станет спокойнее…

– Ну, правильно ли я понимаю, что в тебя влюбилась девушка, ты дал ей близость, затем отверг, а потом давай залечивать ее душевные раны? Тебе не кажется, что ты конченый садист?

– Давай не надо сравнений с твоей феечкой. Я честно старался помочь девушке перестать меня любить.

– И поэтому решил продолжать с ней видеться?

– Собственно, да. Ей же так легче будет, ну и она сама предложила просто видеться здесь, гулять, разговаривать про всякое, есть вкусную еду. Больше никакой близости. Ничего страшного же. Ведь ничего?

– Ты ей явно не помог. Если после расставания, назовем это так, сторона, которой сделали больно, ищет встречи с тобой, это значит, что расстался с ней только ты, а она сидит в засаде и ждет подходящего момента, чтобы вернуть все как было.

– Это ты по себе судишь, – засмеялся Двадцать Третий, а мне было совсем не смешно. – Слушай, она мне говорила, что все нормально, даже к психотерапевту пошла. С такими вещами лучше сразу бежать по врачам. Таблеточки, укольчики…

– А зачем ты пошел ее искать на кладбище?

– Ну, все ждал, когда она появится. Где-то глубоко во мне просыпаются призраки совести, и мне небезразлична ее судьба. А на Пер-Лашез, я так понимаю, она охраняла какие-то могилы, птичьи камни…

– Ты спал с совой-оборотнем? – мрачно спросил я.

– Да, в том и цимес, у нее крылья есть, представляешь, что можно вытворять…

Я дал Двадцать Третьему подзатыльник. Он был невыносим.

– Господи… Вот почему ты так оживился. Меня попросили найти эту девушку ее родственники. У тебя есть ее номер или что-нибудь такое?

Демон идиотски улыбнулся.

– Э, нет, я не записывал. Она сама мне названивала…

Мы расположились в небольшой уютной булочной. Двадцать Третий усложнил нам задачу с поиском девушки, но современные технологии творят чудеса не хуже магии. Мы нашли нужный номер, хоть для этого нам пришлось побеспокоить нескольких неизвестных абонентов.

С десятой попытки, не меньше, девушка наконец взяла трубку, но голос ее был пустым и безжизненным.

– Э, привет, Марикен, это Карл. Может быть, увидимся?

Я по лицу видел, что Двадцать Третий хочет флиртовать, и угрожал ему кулаком, чтобы он даже не пытался что-нибудь подобное вытворить. После недолгого разговора рогатый подытожил:

– Да, хорошо. Скоро буду.

– Ну что там?

– Мы договорились встретиться возле Лувра. Через три часа – смотри, как быстро она растаяла передо мной. Я же не ты, чтобы годами сохнуть по страшенной стерве, – ухмыльнулся демон.

– Попробуешь оскорбить Танию еще раз, и я лично сдам тебя экзорцистам, – мрачно сообщил я.

– Зачем же ты тогда спасал меня? – поддразнил рогатый. – Что ж не сдал? А я буду, Николас. Я не в восторге от того, что потерял половину силы. Сейчас я бы просто щелкнул пальцем, и Марикен примчалась бы ко мне, или просто посмотрел бы на Иоанну, и она воткнула бы себе свою освященную шпильку прямо в горло. Не говоря уже о том, что я мог бы поднять ту вампиршу и священника и просто допросить. Но я не могу сделать из этого ничего. Из-за твоей фейри.

– Из-за меня. Ты отдал силу из-за меня, – попытался утихомирить я демона.

– Как бы то ни было, пойдем вернем совищу в гнездо и уедем из Парижа. Мне здесь уже осточертело.

Мы пешком добрались до Лувра, и, пока Двадцать Третий ходил вокруг пирамиды в ожидании своей зазнобы, я просто присел возле