Цветок в мужской академии магии (СИ) - Буланова Наталья Александровна

Задняя парта, иголка из закромов коменданта Безногого Бро и два часа времени, плюс щепотка таланта, магия природы — и рубашка почти как новенькая. Словно алые тонкие молнии на спине, искусная работа швеи.

Не переборщила с аккуратностью? Мужчины так шьют? Наверное, не стоило добавлять алые цветки и лепестки…

— Сворски, ты издеваешься? Красные нитки на белом? Цветы? — Гордон в шоке тряс рубашкой, будто надеялся, что лепестки осыпятся с нее и вернут первоначальный вид сорочке.

— Что вы, профессор Рамзи! Цвет почтения — алый. Это самый лучший выбор, который я только мог сделать. А цветы салофа на рубашке цветут только одну ночь в десятилетие. Символизируют ценность шанса на прощение, который вы мне дали, — я заранее заготовила объяснение и теперь певчей птицей разливалась перед переполненной аудиторией.

Казалось, что на продолжение утреннего представления сбежалась половина МАМ. Кажется, в толпе даже мелькнула пара лиц профессоров. Я даже заметила профессора Виморта Тирка, все так же завернутого в шарф по самый нос. Никак не выздоровеет, бедолага…

А тем временем Гордон смотрел на меня в пораженном удивлении. В глазах так и читалось: "Ах ты, мелкий гад, убить тебя мало!” А все потому, что я фактически не оставила шанса не принять рубашку. Выкинет — потом вызовут к декану по поводу предвзятого отношения к адепту. Примет — проиграет самому себе.

— Теперь понятно, как ты околдовал мою племянницу: язык у тебя подвешен что надо! — цокнул недовольно языком Рамзи.

Я стояла всего в двух метрах от главгада, а он не узнавал меня. И даже мою магию не распознал на нитях, что только убедило в том, что я как личность его мало интересовала. Это точно была какая-то сумасшедшая одержимость. Желание получить во что бы то ни стало. Или что-то еще, чего я не понимаю.

А раз не узнал мою магию и меня, я могу ли быть в полной безопасности?

Рамзи, судя по виду, готов был лучше пойти на ковер декана, чем принять от меня такую расписную рубаху. А мне очень надо, чтобы надел. Чтобы хоть пару в ней провел!

Я сделала шаг ближе к Гордону Рамзи и выдвинула последний аргумент:

— Эти цветы способны изменить судьбу. Клянусь! — И даже руку подняла, щелкнула пальцами в воздухе, давая магическую клятву.

Я же не говорила, в какую сторону изменится жизнь главгада. Значит, даже не соврала! Чистейшая правда!

Рамзи тут же заинтересованно застыл, будто прокручивал мои слова в уме, а потом посмотрел мне прямо в глаза.

Впервые так открыто, буквально зрачки в зрачки, и я внутри вся сжалась. Внезапно Гордон нахмурился, в глазах мелькнуло удивление.

Неужели узнал?

— Профессор! Срочно измените свою судьбу — наденьте рубашку! — Я буквально проскользнула за спину Рамзи, пока он не раскрыл меня, и взялась сзади за воротник пиджака. — Позвольте помочь!

От моего напора блондинистый гад так растерялся, что я смогла стянуть пиджак с оцепеневшего тела и быстро просунула одну руку Гордона в рубашку. Не поднимала глаза, чтобы больше не столкнуться с ним взглядом и не раскрыть себя. В голове билась лишь одна мысль: пусть хоть пять минут побудет в рубашке, этого хватит!

И вот уже второй рукав на месте.

Фух! Почти…

Неожиданно Гордон поймал меня за руку и вытащил из-за своей спины. Наши глаза встретились вновь, и меня пробрала дрожь от взгляда.

— А пуговицы, Сворски? — спросил главгад и до боли сжал кисть.

Неужели узнал?

Пуговицы? Да пусть подавится ими!

Но сказать такое сейчас нельзя, никак нельзя. Особенно когда так подозрительно смотрит. Пристально, до вскрытия воспоминаний, которые вот-вот запахнут душком. Прошлое тут же меня одурманит, и я накинусь на Рамзи прямо здесь.

Нет, надо держать себя в руках всеми силами.

— Где-то я тебя видел. Такой знакомый упрямый взгляд… — Гордон притягивал меня за руку все ближе к себе, подбираясь к сути.

А вот это опасно! Мои глаза-то не изменились. И цвет редкий даже для магов природы — фиолетовый. Неужели заподозрит? Нужно срочно выбить почву из-под ног, да так, чтобы думать забыл о сходстве.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Профессор Рамзи, простите, но я только по девушкам… — раскаянно покачала головой, опуская взгляд, и тут же почувствовала предупреждающее жжение в нижних "недодевяносто”.

Клятва "без баб” напоминала о себе в самом интересном месте, говоря о юморе мага, взявшего с меня обещание. Так себе с остроумием у Арчи Рейва, скажу я вам. Мне не понравилось!

Гордон мгновенно покраснел от гнева, что было особенно сильно заметно на белоснежной коже на фоне светлых волос. Зато думать забыл о сходстве. Прошипел:

— У тебя две жизни, С-с-с-сворски?

Похоже, фамилия Марка просто создана, чтобы ее шипели с ненавистью… Эх!

— Одна, профессор Рамзи, — сказала вслух, а потом мстительно проговорила про себя: "Но очень крепкая. В другой мир уйду только с тобой!”

Сколько прошло? Минута? Две? Если хотя бы еще три-четыре минуты рубашка продержится на теле гада, можно будет перейти к следующей части плана — добыть вторую известную смертельного уравнения.

Я осторожно потянула на себя руку, чтобы вырваться, но не тут-то было. Разозлила я Рамзи не на шутку, даже предметы вокруг задрожали от силы его дара телекинеза.

И я задрожала. Он дышал мне в лицо угрозой, как тогда в камере, и я словно почувствовала удушливую хватку на горле. Невидимая рука, сотканная из воздуха, душила меня все сильнее.

Я слышала, что маги разума умеют такое, но никогда не ощущала на себе. Даже когда Гордон сыпал угрозами, ничего подобного не делал, что даже удивительно. Осушил — это да. Но не душил.

А сейчас вокруг нас летали книги, шурша листами так, словно загоняли в бездну. Проносились ручки, оставляя письмена магических проклятий прямо в воздухе. Свистели мимо ушей тетрадные листы, оставляя тонкие ранки-полосы на моих ушах.

Выбесила я Гордона не на шутку.

До смерти.

До своей.

Никого не боится. Ни ректора, ни декана. И как его боготворят столько людей? Поражающий талант и сила дара, конечно, налицо. Но ведь гад. Главгад! Как этого не видят?

Из моего рта вырвался хрип. Я вцепилась свободной рукой в невидимую руку и попыталась оторвать ее от себя.

Тщетно!

"Я не могу умереть в его руках! Все должно быть наоборот. Это я должна поймать его последний вздох”. Эта мысль так меня разозлила, что я призвала все силы, что были.

Я почувствовала каждое растение в радиусе двадцати ри. Отозвались корни под полом, деревья за окном. В глазах стремительно темнело. Времени не оставалось, и я разом бахнула все силы на свое спасение.

Корни прорвали деревянный пол, раскидав щепки, и обвили тело Гордона, сжимая блондина до состояния надутых под кожей вен. Невидимая рука на моем горле ослабла, как и хватка на руке, и я отскочила на шаг назад, задыхаясь в кашле.

По моему телу под рубашкой скользнул вниз бинт. Мои верхние достоинства сдулись, а руки снова стали напоминать тонкие плети. Похоже, плющило мое тело от количества силы в организме в разные стороны. Надерусь — все формы появляются. Отдам резерв — опять доходяга. Это что мне теперь, выходит, на голодном пайке сидеть, чтобы не блистать формами?

— Что тут происходит? — Раздвигая толпу адептов руками, к нам двигался Арчи Рейв.

Беспокойно посмотрел на сложенную буквой "Г” меня, потом повернулся к Гордону, плененному в тисках корней. Удивленно заметил с явной насмешкой в голосе:

— Твоя удача налицо, Рамзи! Так опозориться перед адептами реакцией организма только тебе под силу!

Сразу чувствуется неприязнь между этими двумя. Пламенная и взаимная.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Но, подождите-ка, о чем это он? Какая реакция организма?

Я осмотрела Рамзи с ног до головы и на уровне ниже пояса ахнула. Выпуклость не оставляла сомнений о притоке крови к нижней части организма.

Гордон напоминал помидор с синими венами под кожей. Все силы он тратил на то, чтобы выпутаться из корней, но я знала: не раньше, чем через час. Не зря я столько сил потратила, аж сдулась.