Второй шанс для Элии - Марина Николаевна Александрова

Но всё, что он видел это упрёки и требования. Ему это надоело слишком быстро.

— Раз уж ты намерен признать свой позор, — начала было женщина, но граф тут же её перебил.

— Не смей судить меня, женщина, — рявкнул он, — этот позор в конечном итоге станет спасением для всех нас.

— Рада слышать, — оскалилась в улыбке графиня. — Но, неплохо было бы взять от ситуации как можно больше…

— Что ты хочешь? — устало прикрыв глаза, спросил Эрдас.

— Я и Тэо отправимся в столицу, как и Бастиан, сопровождая Элию.

— Это ещё зачем?

— Остановимся в доме моего отца, и я лично передам Элию в качестве дара Изэр. Буду изображать убитую горем мать, пока его величество не сообразит, как нам тяжело расставаться и не предложит устроить судьбу наших детей так, чтобы горе матери нашло своё успокоение в судьбе дочери и сына.

— Тэо уже помолвлена, к чему всё это? — на самом деле граф ненавидел эту змеиную суть собственной супруги, которая готова была кружиться словно уж на сковородке, всюду ища свою выгоду. Но, как бы там ни было, польза была и от неё.

— К тому, что предложенная ей партия лишь с натяжкой может считаться удачной. И, потом, как находясь здесь мы можем достоверно знать в каком состоянии дела её будущего супруга после войны? Может, этот союз уже и смысла не имеет. И Бастиан нуждается в подходящей партии, которая поможет поставить Изэр на ноги. Я заказала для Элии новый гардероб, так что будь любезен, — протянула она руку в ожидании, когда муж оплатит предстоящие расходы.

— Это ещё зачем? — нахмурился граф, в его планы не входило тратиться на одежду.

Тут и так предстояли нешуточные траты на сопровождение, провиант в дорогу и прочее.

— Как по твоему его величество поверит, что мы потеряли любимую дочь, если я привезу голодранку, а не благовоспитанную госпожу?

— Учитывая огрехи твоего воспитания, — фыркнул граф, — он вряд ли поверит и в благовоспитанную госпожу, даже если ты потратишь состояние на новый гардероб.

— Это твоя наследственность, — выдала графиня, вырывая из рук графа мешочек с монетами. — Так что, как в прочем и всегда, я позабочусь о наших детях, а твой бастард пусть хотя бы раз принесёт пользу этому дому.

* * *

В день отбытия из отчего дома я находилась в смешанных чувствах. С одной стороны, я очень волновалась, поскольку совершенно не понимала, чего мне ожидать от грядущего будущего? Вряд ли я отправляюсь в сказочное путешествие, где меня ждёт принц, любовь и торжественная свадьба, как это бывало во всех сказках, что читала детям графа Фрау Брувер. Но и в Изэр жилось мне не сказать, чтобы как-то особенно легко и просто. Здесь я была никому не нужна. Разве что Берта, может быть, будет скучать, да Лоис. Совершенной неожиданностью стало то, что господин Фирс решил отправиться в это путешествие в качестве моего опекуна. Это так тронуло меня, что по привычке я расплакалась уже в процессе того, когда он говорил мне об этом.

— Почему так смотришь, дитя? — говорил Эдвин, помогая мне подняться с матраса в холодной комнате, когда батя дал добро на УДО. — Ты же знаешь, что у меня нет семьи, а ты моя самая лучшая ученица, которая росла на моих глазах, разве я как твой учитель могу позволить пустить твою судьбу под откос. Может быть, я особо и не помогу, но возможно, просто быть тем, на кого ты сможешь положиться в далёких краях — это уже немало.

Вот на этих словах меня и пробрало.

Уткнувшись в пухлую подмышку профессора, я рыдала, пока он не решил меня ободрить и не начал хлопать по исполосованной спине.

— Да, ч-чтоб вас, профессор, — прошипела я, едва удержав свой «беспокойный кулак» в узде.

— Ой, прости, прости, — пробормотал он, провожая меня в мою комнату.

Но самым удивительным в сложившейся ситуации было то, что через несколько дней у меня появились новые платья! Я как совершенная дурочка по очереди примеряла, каждое из пяти и крутилась в них перед зеркалом: голубое, бирюзово-зелёное, насыщенно горчичного цвета, жемчужно-серое и абсолютно черное. Пять новеньких платьев, куда хорошо вмещалась моя грудь и видна была тонкая талия, а ещё ноги оставались прикрытыми! У меня появились сапоги и туфли, а также теплый плащ, подбитый мехом. Всё это богатство я сложила в сундук и в день отъезда привычно напялила своё лучшее теплое платье из старых, справедливо решив, что обновки в дороге могут пострадать. Собственно, на новых платьях чудеса и заканчивались.

Попрощавшись с Бертой и Лоисом, взяв в руки узелок с небольшим провиантом, который подруга собрала для нас с Фирсом в дорогу, я поняла, что я могу ехать. От этой мысли я растерялась. Пятнадцать лет я провела в стенах замка Изэр, а не испытывала ни малейшей толики сожаления, грусти, чего-то глубинного, что могла бы посчитать за привязанность к этому месту. Моей душе было не к чему тянуться в этих стенах.

С нами в путь отправлялся небольшой вооруженные отряд, а также отдельная повозка для графини и моих брата с сестрой.

— Интересно, на кой эти прутся? — прошептала я, стоя рядом с Бертой и Лоисом во дворе замка.

— Кто бы знал? — пожал плечами Лоис.

— Старуха Брувер шепталась с мамой, что будто хотят молодую госпожу заново сосватать. Мол император, как узнает, какую жертву принёс Изэр тут же мужа для молодой госпожи ещё лучше подберёт…

— А, какую жертву принёс Изэр? — непонимающе нахмурилась я, поскольку кроме меня-то никого и ничего не собирались отдавать.

— Э… — замялась Берта, — Ну, так тебя вроде как, — пробормотала она.

— Зашибись, — емко высказалась я. — То есть меня в жертву, а ей мужа хорошего⁈ — злобно прищурилась, глядя как сестрица с матерью усаживаются в экипаж. — А, этому че? — кивнула я в сторону братца, у которого только-только начали сходить фиолетовые синяки вокруг глаз. — Бабу подгонят? — сплюнула я.

— Я тебя умоляю, — неожиданно Берта схватила меня за предплечья, — всеми богами молю — не связывайся с ними! Ведь ни Лоиса в дороге не будет, ни графа, который может наказание и отменить… Ведь никто не говорил, какой ты должна отбыть в земли Рам Эш, упаси боги, покалечат тебя, — прошептала она, а я невольно напряглась.

Нужно было признать, что в этом дорогом экипаже сидело три человека, которые имели власть и желание мне навредить и не было ничего существенного, что могло бы им помешать.

— Не волнуйся, — тихо прошептала я. — Я буду осторожна.

Как это ни печально