Игорь Стенли - Кодекс Прехистората. Суховей (СИ)

Ознакомительный фрагмент

— Добрый-добрый, — радушно ответил Лавров, и указал на одно из кресел вблизи от своего стола. — Присаживайтесь, не стесняйтесь.

И вдруг, как только, профессор заговорил, я вспомнил, откуда я его знаю. Лев Борисович Лавров присутствовал, будучи членом комиссии, на защите дипломного проекта и выпускных экзаменах в моем университете. В общем целом он никак себя там не проявлял, кроме краткой наставительной речи для выпускников. Так я запомнил его не обычный голос.

— Мне кажется, вы меня вспомнили? — спросил профессор, немного прищурившись.

— Да, вспомнил — кивнул я.

— Вот и отлично, тогда перейдём к делу. Вот скажите, Сергей, какие у вас сложились планы на ближайшее будущее?

— Планов много, но большинство из них личного характера.

— Значит, сворачивать горы вы пока не намерены?

— Было бы что сворачивать. Всё уже свёрнуто до меня.

— Удачный афоризм, — улыбнулся Лавров. — Но его можно рассматривать двояко. С одной стороны, многое в нашем современном мире уже «свёрнуто», и тут вы правы. Но сворачивание гор, в смысле открытия новых перспектив, сейчас актуально, как никогда за последние несколько сотен лет. Хотели бы вы принять участие в деле, действительно важном, для цивилизации?

— Я уже заинтригован, но ничего не понимаю, — попытался я отшутиться.

— Хорошо, я расскажу вам о нашей организации, — продолжал профессор. — По сути, мы представляем собой фонд, призванный накапливать и сохранять культурное наследие человечества. Нам нужны специалисты с аналитическим и гибким умом, чтобы отслеживать и собирать лучшие образцы деятельности людей.

— Боюсь, я слабо разбираюсь в искусстве. Я один из тех, кто до сих пор видит шесть пальцев у папы, на «Сикстинской Мадонне», — продолжал я острить.

— Под культурным наследием я подразумеваю не только предметы искусства, и даже в меньшей степени их, — ответил Лавров, как ни в чем не бывало. — Мы храним достижения, открытия, знания, историю, выраженные в фактах и конкретных предметах и продуктах.

Углубляясь в подробности своей деятельности, Лев Борисович заметно посерьёзнел, смотрел на меня неожиданно острым и испытующим взглядом. Появилось странное чувство дискомфорта, как будто туманная пелена стала наползать на сознание, и я невольно перебил собеседника, стараясь сбросить наваждение.

— Лев Борисович, так в чем конкретно заключаются обязанности по вакантной должности? — спросил я довольно резко.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся вновь профессор, став прежним. — Вы распознали мой НЛП-манёвр. Я прошу прощения, но это часть собеседования. С какими техниками скрытого воздействия вы знакомы?

— Я не владею техниками, но умею распознавать, как вы говорите, «воздействие», — удивился я такому повороту событий. — Не обучался специально, просто общался с соответствующими мастерами и получил небольшой опыт. Сейчас я просто не ожидал, поэтому отреагировал остро, больше подсознательно.

— Хорошо, будьте спокойны, больше я не буду, без крайней необходимости, применять к вам технику. Это была просто проверка, — промолвил Лавров, и продолжил: — Тогда идём дальше, если вы не против.

Беседа вновь вернулась в прежнее непринуждённое русло, но оговорку про «крайнюю необходимость» я запомнил. Со слов собеседника выходило, что работать меня приглашают в крупную международную некоммерческую организацию, миссией которой является поиск, сбор и хранение всего того хорошего и полезного, что создал человек за свою многотысячелетнюю историю. Моя же функция во всём этом — выезд к потенциально ценному объекту, сбор данных о нем, и передача информации и своих личных выводов руководству. Командировки могут быть в любую точку мира, но, скорее всего, не дальше евразийского континента, так как филиалы фонда расположены в разных странах и каждый мониторит в основном свою территорию. Прежде чем приступить к работе, мне необходимо будет пройти обучение, длительностью в два-три месяца.

— И если у вас вдруг возник вопрос о занятости и оплате труда, — резюмировал Лев Борисович, — то скажу, что оплата будет высокой. То есть такой, что голова ваша будет занята только делом, либо отдыхом, но не планированием бюджета. А график будет, конечно, ненормированный, в основном из-за поездок. Но по завершении каждого задания, вы сможете отдыхать достаточное количество времени. Да, и постоянное нахождение в офисе тоже не требуется.

Закончив, профессор откинулся в кресле, взял со стола устройство, похожее на коммуникатор, и бегло изучив содержимое экрана, снова испытующе посмотрел на меня. Похоже, что он ждёт от меня решение прямо сейчас.

— Это очень интересное предложение, — только и смог выдать я, — Но всё равно я не понимаю многих деталей работы, и не смогу дать вам ответ сразу.

— Сергей, — Лавров снова придвинулся к столу, и продолжил мягким тоном, — вам может показаться, что я оказываю давление, и отчасти это так. Но причина тому есть. У нас крайне мало времени на реализацию задач, под которые мы набираем людей. И если вы, после долгих раздумий, не согласитесь, то мне придётся вычеркнуть это время, которое я мог бы потратить на работу с другим кандидатом. Поверьте, я предлагаю вам уникальнейший шанс, не только заняться делом, пользу и престиж которого переоценить нельзя, но и освоить принципиально новые знания и навыки. То, что данная возможность предоставляется вам так просто, на блюдце, а не зарабатывается потом и кровью, обусловлено в основном спешкой. Но я надеюсь, что вы достойно распорядитесь этой находкой, и не спустите её бессмысленно, как случайный выигрыш. Ваше решение, пусть оно и непростое, нужно мне сейчас. Скажу только, что вы не пожалеете, если согласитесь.

— Можно банальный вопрос? Почему именно я?

— Что ж, отвечу, — сказал профессор, улыбнувшись. — Вы видели меня, может пару раз, и я был удивлён, что запомнили. Но вот я, слежу за вами, в числе других претендентов, ещё со времён университета, и в этом нет ничего предосудительного. Ведь крупные IT-компании забирают молодых и перспективных инженеров на работу прямо со студенческой скамьи. Только при нашей специфике нужны особые качества.

— А что же это за качества, если не секрет?

— Как я уже говорил, мы выбираем людей с безграничным и гибким умом, способных осознать и принять мир таким, как он есть на самом деле. Такими качествами, как мне кажется, вы и обладаете. Мои объяснения могут показаться довольно абстрактными, но более существенно я пока не могу с вами разговаривать. Итак, вы с нами, Сергей?

С этими словами Лавров снова откинулся на спинку кресла, и как будто отгородился от меня, сомкнутыми в замок на груди пальцами, видимо давая, без давления со своей стороны, время на принятие решения. И я только сейчас, всерьёз почувствовал, что решение это действительно краеугольное. Либо я продолжу жить, как и раньше, но с чувством потерянной возможности. Либо я возьму на себя ответственность, и мне придётся реализовывать эту возможность до конца, во что бы то ни стало. И точка невозврата — это моё следующее слово, которое, дав однажды этому человеку, я уже решил для себя, что не смогу нарушить. Ладони вспотели, внутри всё сжалось, и я произнёс, как можно отчётливее: «Я согласен».