Игорь Стенли - Кодекс Прехистората. Суховей (СИ)

Ознакомительный фрагмент

— Благодарю за всё. Мне было приятно и интересно работать в вашей компании, — сказал я, вставая и уверенно продвигаясь к выходу, после того как стало понятно, что диалог исчерпан.

— Всего хорошего, — ответил Асташев, вернув взгляд на свой рабочий стол цвета венге, и когда я уже положил ладонь на дверную ручку, вдруг кинул мне вслед: — Да, и вот ещё что. Обязательно заходи к нам через время, поделишься своими успехами. Я знаю, вы в хороших отношениях с Артемием Петровичем. Уверен, он будет рад визиту. Мы… будем рады.

Я улыбнулся, кивнул, пробормотал что-то вроде «Хорошо, спасибо, до свидания», и вышел из кабинета.

Когда же я закончил все формальности, сдал пропуск и покинул офисное здание, на улице было уже довольно жарко под солнцем, но ветерок веял прохладой. Поэтому решил не снимать пиджак, а держаться в тени раскидистых лип, растущих по обе стороны от тротуара.

3. Предложение неопределённого характера

Вырвавшись на свободу, побрёл по улице вдоль парка, обдумывая свои дальнейшие действия. В голове крутилось всё: от покупки мотоцикла до кругосветного путешествия. Не хотелось только думать о том, что скоро, как ни крути, придётся трудоустраиваться. При моем аскетичном, с точки зрения среднего класса, образе жизни, имеющихся денег должно хватить на какое-то время. Но потом, по финансовым и по моральным соображениям, мне нужна будет сфера деятельности, причём отличная от уже освоенной ранее, или являющаяся её более высоким уровнем.

Так добрел до крупного торгово-развлекательного центра, со стороны которого пахнуло ароматом свежей выпечки. Неужели аромамаркетинг, или, правда, пекут сдобу в одном из кафе, но мне жутко вдруг захотелось кофе промышленного изготовления с чем-нибудь печёным. Верно, что мозговая деятельность требует углеводной подпитки.

Смирившись с тем, что на меня, возможно, воздействовали маркетинговые технологии, я через десять минут уже сидел за столиком Старбакса и употреблял вполне приличные, с точки зрения обывателя, латте с чизкейком, вручённые мне приятной рыжеволосой бариста. Девушка за стойкой, всем своим видом, внушала приятное спокойствие и уверенность в сваренном ей кофе и кусочке пирога, а внешность её словно была перенесена со средневекового портрета дамы второго сословия. Хотя в те смутные времена, рыжеволосых дев не повсеместно жаловали, и в частности, испанская инквизиция не гнушалась их публичным сожжением, признавая ведьмами. Хорошо, что в наше время можно любоваться этими прекрасными созданиями. Белая, бархатная кожа, круглое лицо, окаймлённое яркими локонами, убранными в неплотную косу, лёгкие контуры тела… В своих мыслях я даже не сразу заметил, что девушка смотрит в ответ, не понимая природу такого пристального взгляда с моей стороны. Я приподнял чашку кофе, как будто в честь неё и улыбнулся. Она ответила мне, не дежурной, но всё-таки более официальной улыбкой, и на этом наш визуальный диалог был исчерпан.

Передо мной лежал телефон, а в пальцах крутилась визитная карточка некоего академика Лаврова. Сейчас мне не хотелось никакого делового общения, и при других обстоятельствах, я бы точно отложил звонок на неопределённое время, но интрига имела место быть, и уже страсть к разрешению неясностей, подталкивала к набору номера.

— Добрый день, это Сергей Романов, я звоню вам по рекомендации Юрия Асташева из «Западного горизонта», — отрапортовал я, когда телефон Лаврова ответил.

— Здравствуйте, Сергей, — ответил собеседник немного скрипучим голосом, после некоторой паузы. — Да, я ждал вашего звонка. Предлагаю не тянуть кота за хвост, а лучше встретиться, и обсудить одно, потенциально-интересное для вас предложение.

— Лев Борисович, я готов встретиться, только сразу хочу предупредить — я только что уволился из компании, и в ближайшие месяц-два не планирую выходить на новое место. Просто есть уже другие планы, — выложил я свои условия профессору.

К слову сказать, планов-то у меня как раз и не было. Но я уверен, что они появятся, и мне нужно время, чтобы «перевести дыхание». Однако академика Лаврова, высказанные мною обстоятельства, ничуть не смутили, и он попросил, как можно скорее, прибыть к нему в офис на набережной реки Мойки.

Тон и манера общения собеседника мне понравились. Сомнения, отчасти, улеглись. Я неспешно закончил свой второй завтрак, разглядывая девушку за стойкой, теперь исподтишка, и, наконец, собравшись с мыслями, отправился на встречу.

Проехав пару километров на автобусе, я спустился в метро на «Старой Деревне» и на несколько десятков минут погрузился в созерцание разномастной питерской толпы. Деловой день уже был в самом разгаре, к массе горожан примешивались, изобилующие в это время года, приезжие, которых выдавали восхищённые взоры по сторонам и неумение маневрировать в людском потоке северной столицы.

В этом году существенный приток гостей весьма ощущался, даже учитывая приближающийся пик высокого сезона, всё равно людей было больше, чем обычно. Очевидно, отечественные туристы, всё меньше испытывают судьбу на недорогих и неспокойных зарубежных курортах, а предпочитают устранять белые пятна на территории своей страны.

В любом случае, весёлые и впечатлённые приезжие вносят жизнь в бледнолицый поток горожан, чей отпуск ещё не наступил или не предвидится вовсе.

Я же, всегда любил Питер таким, как он есть, без прикрас. Люблю его, и сырой, но разноцветной осенью, когда низкое солнце золотит и без того огненно-рыжие парки и аллеи; люблю и серой весной, когда, даже самая затяжная хлябь, не может отвлечь от, всё чаще проступающего, лазурного неба. Мне часто не нужны были дополнительные впечатления, кроме тех, что даёт сам город, и некоторые отпуска я провёл, не уезжая далеко от дома, а большинство других — либо в загородном, подмосковном доме родителей, либо колеся по стране. Кстати сейчас, моя тяга к путешествиям, снова напомнила о себе, и я уже представлял, качаясь на поручне вагона метро, как проведу недельку с отцом и матерью в их коттедже в сосновом бору, а потом рвану, вполне возможно, куда-нибудь за Урал.

Пребывание в родительском обществе, в их уютном загородном доме, всегда меня очень сильно выручало, особенно в разгар карьеры, когда мозги на работе кипели каждый день. Несмотря на то, что мой отец вот уже семь лет частично парализован, и мать ухаживает за ним, живут они самодостаточно, размеренно и волне счастливо. Травму, повлёкшую паралич, отец получил на производстве. Они с мамой, сразу после института, в пору сельскохозяйственных инноваций, пришли работать на табачную фабрику в родном Саратове, там и познакомились. Когда завод стал чахнуть, после развала Союза, отец был уже зам. начальника производства, а мать — технологом. Обоих сократили. Все сбережения обесценились в начале пресловутых девяностых, и мы из процветающей советской семьи превратились в нищих. Родителям приходилось заниматься любой работой без особого выбора. Помню, как отец приносил в больших сумках рулоны неразрезанных сигарет с завода, а также кустарно напечатанные упаковки. Рулоны нужно было нарезать на сигареты нормального размера, пачки склеить, набить сигаретами и отдать коммерсанту на реализацию за копейки. Хотя нет, тогда — за миллионы.