Эхолотэя - Владимир Александрович Мисечко

стала искать вход в этот зал и уже через пару минут обнаружила небольшую дверь, которая сливалась со стеной башни.

Подойдя ближе, она не увидела на ней никакой ручки или другой скобы, чтобы её открыть. Дверь была цельной, в неё не было ни скважины, для ключа, ни какой-либо другой дырочки.

Долго не размышляя, как она открывается, амазонка толкнула её рукой, и дверь легко подалась, открывшись внутрь.

Пригнувшись, чтобы пройти и не удариться головой, она юркнула в зал и поспешила к мужчине, который никаким образом не отреагировал на открывание двери, хотя та громко скрипнула.

Приблизившись почти вплотную к сидевшему на полу мужчине, Хелена увидела, что у него открыты глаза, но они были затянуты какой-то пеленой.

Что делать и как поступить, амазонка не знала. Она хотела растолкать его и привести в сознание, но в тот же момент боялась, дальнейших последствий своего необдуманного поступка.

Оглядевшись кругом, никого и ничего больше не обнаружив, Хелена присела рядом с мужчиной и стала ждать, когда тот очнётся.

Прошёл час или около этого, точно сказать было этого невозможно, амазонка, прикрыв глаза, задремала, словно кто-то невидимый наслал на женщину сонное заклятие.

Глава 6

Шагнув на поляну из водорослей из открывшегося портала, Элина приготовилась к встрече с амазонкой, но той уже там не было.

«Неужели она испугалась и вновь отправилась в свой мир, так и не выяснив, что случилось с душой Макса. А если она ещё в этом мире, то в какую отправилась сторону и куда, чёрт побери, отправился тот человек, в которого Деметриус засунул душу Макса?» — размышляла ведьма, крутя в разные стороны головой и определяя свой дальнейший путь, в какую сторону ей лучше пойти. Хотя куда не глянь, кругом были сплошное поле из водорослей, ни дорог, ни направлений здесь не было, как нельзя было определить и сторону света.

И ещё один вопрос крутился в голове Элины и не давал ей покоя:

«Душа Макс полностью или частично завладела телом того бедолаги, в которого вселилась и контролировала все его действия и разум или нет?»

Спрятав нож, который дал ей падший ангел, для убийства амазонки и того человека, если понадобится, ведьма отправилась в сторону гор, что виднелись на горизонте (хотя горами их было трудно назвать, просто небольшие холмы поросшие невысокими деревцами) и где среди этих холмов стояла круглая башня.

По словам Деметриуса (как он это узнал, Элина, так и не добилась от него правдивого ответа), Макс, то есть тот человек, отправился именно туда.

— Найдёшь его там, постарайся сделать так, чтобы он тебе поверил и пошёл с тобой! — Деметриус не просил Элину, он приказывал ей так сделать. — Если приведёшь его сюда в целости и сохранности, а не притащишь просто мёртвое тело, я отпущу тебя на все четыре стороны и мы больше никогда не увидимся, — слукавил падший, закрыв от ведьмы своё сознание, чтобы она не смогла его прочитать и понять, что он ей просто врал.

— Ты мне это уже обещал, когда я заманила Макса в твой дом, но так и не сдержал своего слова! — напомнила Деметриусу Элина.

— Да, обещал, но как видишь, он ускользнул от меня, а значит, ты свою работу не выполнила до конца! — рявкнул на ведьму старик. — Хватит мне тут ставить свои условия, женщина! Если хотя бы ещё раз мне напомнишь об этом, я накажу тебя, и ты вечно будешь прислуживать мне!

— Я всё поняла и больше не …

— Ты забыла сказать, мой хозяин! — резко перебил Деметриус Элину. — Если ещё раз ты позволишь себе, так ко мне обращаться, пеняй на себя, ведьма! А сейчас отправляйся и без Макса, то есть того человека, в которого я засунул душу сына чародея, не возвращайся. И если ты не доставишь его ко мне, — старик на несколько секунд замолчал, а потом выкрикнул прямо в лицо Элины, — лучше убей себя сама!

— Я выполню всё то, что ты мне приказал! — произнесла ведьма, а в конце добавила, — мой хозяин!

Теперь направляясь к башне, Элина проклинала себя, что связалась с этим дерь…

«Жила бы себе спокойно в своём мире, занималась своим ремеслом и горе не знала, а теперь вот расплачиваюсь за свою жадность», — размышляла ведьма и прибавила шагу, чтобы побыстрей добраться до башни.

Только через три часа Элина подошла к «горам» и, подойдя к дверному проёму, вошла внутрь башни.

Обведя кругом взглядом, она увидела открытую дверь в другой зал.

Тихонько подойдя к ней, Элина прислушалась и, подождав несколько секунд, так ничего и не услышав, решила в неё заглянуть и проверить, что находится в том зале.

Осторожно выглянув из-за угла, ведьма увидела в центре зала алтарь, а рядом с ним спящую амазонку и незнакомого ей человека, который привалился спиной к камню. Спит он или просто сидит, ведьма не видела, пока не подошла к нему.

Сначала она отшатнулась от него и выхватила нож, когда увидела, что его глаза открыты и смотрят на неё. Но поняв, через мгновение, что этот человек находится в бессознательном состоянии, успокоилась, но нож продолжала держать в руке, мало ли, что может произойти.

«Как сообщить дьяволу (за глаза и в мыслях так она его называла), что она наконец-то нашла этого человека? — стала размышлять Элина, хотя в точности сказать, что это действительно тот человек, она не могла.

Но не успела она об этом подумать, как в голове раздался голос старика:

«Аккуратно вынеси его из башни на улицу, и я вас заберу оттуда!»

И только ведьма сделала шаг к этому человеку, чтобы поднять и вынести его из башни, как, словно что-то почувствовать, зашевелилась амазонка и открыла глаза.

— Отойди от него! — вскочив на ноги, выкрикнула Хелена.

Услышав из-за спины голос амазонки, которая ещё секунду назад спала, ведьма резко обернулась и выбросила в её сторону нож.

Догадываясь, что в этом случае последует от ведьмы, Хелена встала в боевую стойку и приготовилась к нападению.

И только ведьма оглянулась на её окрик и подняла руку с ножом, амазонка тут же врезала ногой по руке. Нож вылетел из рук ведьмы и отлетел в сторону, звякнув о каменный пол и затихнув.

— Зачем ты вновь вернулась, ведьма? — отступив на пару шагов от Элины, поинтересовалась Хелена.

— Я здесь за тем же, зачем и ты, — ответила Элина, не спуская глаз с амазонки, которая продолжала стоять в боевой стойке и в любой момент, броситься