Медный Аспид - Ксения Вавилова

— Заставлю его об этом пожалеть.

Обвивая рукой её талию, Дэймос рывком подвинул девушку ближе. Та беззвучно ахнула, но противиться не стала.

— А если это только видимость? Вы заклеймите человека врагом до того, как поймёте, что он действовал в ваших интересах? Вы можете не обладать всей картиной произошедшего и слишком поздно осознать, что этот человек спасал вас.

Желая немного охладить её, он спросил:

— Это вы так своих родственников оправдываете?

— Отчасти, — призналась она, теряя образ Леди в красном и отстраняясь.

— Удалось поговорить с матерью?

Теперь уже и Дэймос убрал руки, решив, что хватит на сегодня игр с огнём, можно и о деле поговорить.

— Вы так уверены, что я её нашла?

— Процентов на восемьдесят.

Покосившись на закрытые двери спальни, она качнулась было к нему, но в этот раз, приблизившись к уху, старалась его не касаться.

— Мы жутко повздорили, и она сказала, что уедет.

— Рассказала что-нибудь о… — он не договорил, девушка сокрушённо покачала головой, возвращаясь на своё место.

Одно хорошо: если стрелок покинет столицу, за него выдать можно любого Серого, что вздумает перейти ему дорогу.

— Жив ли он хотя бы?

Лисара развела руками.

— Потому мы и поругались, — сказала она и, глянув на него, несмело улыбнулась. — Ну, ещё из-за вас.

— Меня? — Дэймос изобразил удивление.

— Она была уверена, что я поддамся вашим чарам, — самоуверенно выпрямилась девушка, с превосходством глянула в ответ. — Пытаясь её переубедить, я рассказала о вашей связи с Мирой, что в некотором смысле послужило аргументом.

Вспоминая свою победу, Лисара некоторое время светилась от гордости, пока какая-то мысль не завладела её вниманием. Вновь подавшись вперёд, опасливо косясь в сторону спален, она прошептала:

— Мама сказала, что вы не хотите уничтожать Серого человека, — пауза, — а хотите занять его место. Именно потому папа отправил вам дневник, чтобы убить руками Серых.

Медленно вернувшись назад, она выжидающе посмотрела в ответ.

— Она не солгала.

Голубые глаза удивлённо распахнулись. Беззвучно ахнув, она прижала ладонь ко лбу и поражённо замерла.

«Неужели она не поверила матери?» — удивился про себя Дэймос.

— Но это не значит, что я собираюсь поддерживать систему и давать власть Серым, — следя за реакцией, произнёс он. — Не можешь уничтожить — возглавь.

— Оу.

Ответ её устроил, девушка вновь расслабилась.

— А сейчас, с вашего позволения, я бы хотел пойти отжиматься.

— Отжиматься? Зачем? — переспросила она, сбитая с толку.

— Нужно куда-то девать всё то возбуждение, что вы во мне вызываете.

— Извините, — смущённо пискнула она, не испытывая ни капли раскаяния.

— Не думайте, что я это так оставлю, — шутливо пригрозил Дэймос и коснулся её губ дразнящим поцелуем.

— Очень на это надеюсь, — ответила ему Леди в красном, глядя вслед.

Когда он почувствовал, что не прочь вновь пойти помыться, Кайт вошла в гостевую спальню.

— Ой, — тут же закрыла она дверь. — Носить одежду вам религия не позволяет?

— Религия велит мне быть суровым, но справедливым. А какой смысл отжиматься в одежде, если она вся пропитается потом?

Поднявшись, он завернулся в халат и вышел в гостиную. Скрывая смущение, Лисара бросилась делать бутерброды.

— Отличная идея, я проголодался.

— Чай согрелся, вам налить?

— Будьте любезны.

— Только я не знаю, есть ли в квартире сахар.

Чай и кривенькие бутерброды пытались изгнать интимность из комнаты, но свечи и яркий огонь в камине ему мешали.

— Осталась одна проблема, — устроившись на ковре, произнесла Лисара. — Один из дневников всё ещё у Далтон.

Дэймос бросил в её сторону предостерегающий взгляд.

— Пока вы толкали землю, я зашла к Ляле и углубила её сон.

— Хм, тут, значит, ваши принципы молчат?

— Свинство, да, но что поделать, — развела руками Лисара. — Она тоже поступает нечестно, когда треплется направо и налево о том, что я готова поддержать её авантюру. Если это дойдёт до репутационного совета, меня с потрохами сожрут.

Покачав головой, Дэймос покрутил в руках крохотные бутерброды и, положив сразу два друг на друга, отправил в рот.

— А какова вероятность, что вам хватит двух дневников для расшифровки?

— Небольшая, — покачала она головой. — Перевод может оказаться околесицей, понятной только после того, как пропустишь его через последний дневник.

— Хм, — задумчиво уставившись в одну точку, он некоторое время не двигался, поглощённый своими мыслями. — А зачем вы убедили Вилинария отдать вам дневник?

— Ради гарантий, что вы не решите оставить меня в стороне.

— Умница.

Удивлённо вскинув брови, Лисара фыркнула.

— Но этого нам всё равно мало. Едва ли после того, как мы в прошлый раз похозяйничали в тайнике Далтон, она станет держать там дневник.

— Дневник спрятала разведка, едва ли они доверили столь ценную вещь особе вроде Далтон.

— Думаете, они ей не доверяют?

— Если бы Кондомой управляли дураки, Империя давно бы вернула эти земли, а Далтон дискредитировала себя связями с Серыми и со мной. Даже если она действовала по чьей-то указке, полагаться на неё я бы не стал. Слишком вздорная, эгоистичная и узколобая.

— Воу, а говорите, что любили всех своих женщин, — прикрывая лукавую улыбку чашкой чая, заметила Лисара.

Выныривая из мыслей, Дэймос удивлённо посмотрел в ответ, пытаясь понять, при чём тут это.

— О! Если я отвечу честно, то, боюсь, лишусь остатков вашего уважения, которого, должно быть, и так осталось немного после случая в стоках.

— У нас общие интересы, уважать друг друга необязательно. Можно даже ненавидеть, главное, чтобы от этого была польза.

— Хватит меня возбуждать, — пригрозил ей пальцем Дэймос, и девушка прыснула от смеха. — Та связь была вынужденной. Меня в Кондоме не очень-то любят, а с такой могущественной и недалёкой покровительницей я из беженца в драных башмаках превратился в если не уважаемого, то состоятельного члена общества, с которым нужно считаться.

— Не могу вас за это осудить, — отозвалась она, сосредоточенно выкладывая башенку из соленых огурцов и ветчины на кусочке хлеба.

— Интересно, а сами вы согласились бы стать чьей-то… — Она метнула в ответ такой взгляд, что Дэймос расхохотался. — Двойные стандарты, мисс Кайт?

— Мне не нравится то, чем занимается Ляля, но это её выбор. — Она с сожалением посмотрела на развалившуюся башенку из продуктов. — Мне не нравилось то, чем занимались девицы, что увивались за вами в Империи, но Мари мне было жаль, и я хотела помочь ей и её ребёнку. Мне не нравится, что вы скрываете часть информации, завлекая меня в сети своими потрясающими усами, но вы так выживаете, и осуждать это я не могу.

— Жизнь — сложная штука, никогда не знаешь, как извернётся.

— Знаю. — Не глядя на него, она отправила в рот маленький бутерброд и вздохнула,