Медный Аспид - Ксения Вавилова

вперёд, заглядывая ему в глаза и томно вздыхая.

— Пока трубы не перемёрзли, я воспользуюсь твоей ванной?

— Конечно, — прижавшись к нему, провела пальчиками по бедру Дэймоса. — А я могу составить тебе компанию, пока жду.

— Трудно, должно быть, изображать страсть сутки напролёт, — пробормотал он устало, запоздало сообразив, что говорит вслух. — Послушай, я устал и хочу отогреться в горячей ванне. Так что говори прямо, что ты хочешь.

— Денег на ремонт, — не моргнув выдала она.

— Хорошо. Посчитай, сколько нужно, и я подумаю. А пока дай мне чистое полотенце.

— Мы как раз бак набрали и воду согрели! — подскочила на ноги Моро.

Лёжа в ванной, он не жалеючи выкрутил кран, желая свариться в горячей воде и больше ни о чём не думать. Когда тело согрелось и расслабилось, а мысли все ушли с паром, Дэймос почувствовал, что начинает задрёмывать. Несколько свечей, что выделила ему Моро, быстро погорели, и комната погрузилась в темноту.

Разбудил его взрыв смеха за стенкой. Заливистый, весёлый женский смех и остывшая вода. Вмиг продрогнув, он спешно выбрался из ванны, выплёскивая часть воды на пол. Дрожа от холода, обернул полотенце вокруг бёдер и вышел в гостиную, надеясь, что там истоплен камин.

— Ну вот, — пьяно хихикнула Моро, — хотела мужчину, получите — распишитесь.

Раскрасневшаяся Кайт засмеялась вместе с подругой.

— Мистер Арус, вы умеете эффектно появиться! — посмеиваясь, она отсалютовала ему бокалом.

— Всегда к вашим услугам, — придерживая сползающее полотенце, отозвался Дэймос и прошёл к огню.

Кайт, сидевшая у камина, поспешила освободить кресло и укрыла его пледом. Моро издала смешок, заставивший обоих обернуться.

— Только попробуй, — с трудом сдерживая улыбку, пригрозила Кайт, и Моро в ответ залилась безудержным пьяным смехом.

— Вижу, я помешал?

Общая расслабленность подействовала на него успокаивающе, и, вытянув ноги перед огнём, он наблюдал за вознёй женщин. Моро порывалась что-то сказать, а Кайт закрывала ей рот рукой. При этом они едва могли связать хотя бы пару слов, не сбиваясь на смех.

Комнату освещал потухающий камин и несколько свечей среди бутылок.

— Так какими судьбами вы здесь оказались? — придавив Моро подушкой, спросила Кайт и через секунду была сброшена с софы на пол.

— Не люблю общественные бани, а вы тут каким ветром?

— Ветрянка, которой, кажется, болеет уже весь дом, — принялась она перечислять, загибая пальцы, по-прежнему лёжа на полу, — кошка окотилась, перевязка, пара глубоких царапин от неосторожного обращения с другой кошкой, ушиб сковородой за то, что неосторожно обращался с кошкой, несколько синяков и ссадин у заигравшихся детей и вывихнутая нога из-за скользкой дороги, — вздохнув, она перевела взгляд на дверь ванной. — Но пришла я потому, что хотела поваляться в горячей ванне.

— Боюсь, я уснул и вылил всю воду.

Все посмотрели на лужу, что вытекала из-под двери.

— Хорошо, что я больше не живу в квартире внизу, — вздохнула Кайт, поднимаясь.

Женщины набросали тряпок, пытаясь спасти соседа снизу от потопа. Дэймос набросил на плечи халат и отправился на кухню, с удивлением обнаружив там продукты вместо плесени и крошек, и организовал скромный ужин. Физическая работа и холодный перекус разогнали алкогольный дурман в головах барышень, и Моро быстро заскучала.

— Может, поедем в город? — уныло предложила она, с недовольством поглядывая на Дэймоса, что своим появлением испортил веселье.

— Дороги замело, придётся пешком идти до стоянки кэбов, — заметил он.

К счастью, не пришлось выходить на улицу за дровами, потому он открыл вентиль, набирая бак, и затопил под ним печь. Было любопытно наблюдать, как Моро разрывается между желанием показать себя томной львицей и нежеланием оттолкнуть от себя подругу. Пришлось достать бокалы, иначе расслабляться она, должно быть, не умела.

Общую тему для разговора найти оказалось непросто. Пришлось говорить о предприятии Моро, обсуждать тонкости работы служанок и гувернанток.

— Вот так десятилетие работы Академии коту под хвост, — глядя на дно бокала, проговорила Кайт. — Мы разрабатываем программы, даём бесплатное образование и жильё, помогаем найти работу, чтобы они драили полы и задирали юбки перед, — она запнулась, проглатывая ругательство, — работодателями.

Кайт едва касалась губами бокала, но не пила. Стоило Моро броситься защищать свою затею, как девушка долила ей коньяка вместо вина, отодвигая блюдо с бутербродами. Вероятно, устав от рассуждений подруги, она отправилась в ванную.

— А где Ляля? — спросила девушка, вернувшись через некоторое время.

— Уснула, я унёс её в спальню.

— Отлично, — кивнула она, вытирая волосы.

Свечи погасли, а новые Дэймос искать не стал, подбросив дров в камин. Оранжевый свет выхватил фигуру девушки в просторной светлой рубашке и бриджах. Мокрые длинные волосы через плечо, голые щиколотки. Даже жаль, что она не Моро, Дэймосу как никогда захотелось оказаться соблазнённым порочной красавицей.

Устроившись на софе и поджав под себя ногу, Кайт проигнорировала бокал с коньяком, что он поставил на столик рядом, и продолжила сушить волосы полотенцем.

— Это было немного грубо, — заметил Дэймос.

— Что именно?

— То, как вы спаивали подругу.

Кайт пожала плечами. Дрожащее пламя бросало на лицо девушки неровные тени. Волосы, потемневшие от воды, оставляли мокрые следы на рубашке, и та прилипала к телу.

— Я хотела с вами говорить, но не хотела, чтобы она нас подслушала.

— Вы настолько не уверены в своей подруге?

— Почему вы поддерживаете её предприятие? — оторвав взгляд от огня, спросила Кайт.

— Для меня это бесценный источник информации, а вы поступаетесь своими принципами, поддерживая Моро.

Вздохнув, она улыбнулась и, взяв в руки бокал, откинулась на спинку софы.

— Вот потому я и не пью. Как только пройдёт фаза веселья, становлюсь невыносимой занудой, — чуть отпив, она поморщилась и отставила бокал. — Я не соглашалась. Напротив, пыталась отговорить, но видя, что дело идёт к ссоре и размолвке, бросила эту затею.

— Неужто вы так дорожите дружбой с Моро? — невольно усмехнулся Дэймос.

Он сидел у огня, погружённый в тень, и не без удовольствия наблюдал за качающейся обнажённой щиколоткой. Похоже, слухи о свободных нравах Академии трактуют неправильно. Пороком и разнузданным весельем тут и не пахнет. Должно быть, привычка находиться в компании парней с самого детства сделала Кайт менее чувствительной к своей и чужой наготе.

— Почему нет? Она, когда не притворяется, прекрасный человек.

— Притворяется?

— Вы же понимаете, что, бросаясь на шею богатым мужчинам, она делает это не из-за внезапно вспыхнувшей любви?

Дэймос невольно усмехнулся.

— Она профессионал своего дела и прекрасно умеет изображать любовь.

— Страсть, — поправила его Кайт, сбив с мысли.

— Что, простите?

— Она изображает страсть, а не любовь.

Подавшись вперёд, он поставил бокал на столик и поймал качающуюся ступню. Девушка вздрогнула, но ногу не отдёрнула, удивлённо и смущённо глядя