Шторм Холли - Тата Алатова
– Пойдем-ка со мной, Малкольм, – велела Тэсса, никогда не понимавшая ценность измен. Впрочем, опыта серьезных отношений у нее тоже не было. Ты даешь кому-то обещание хранить верность и ничего не скрывать, а потом связываешься с кем-то на стороне. Очень сложно, на ее взгляд. Одного-то партнера порой слишком много, а крутиться между двумя? Пытка, которую люди придумывают для себя сами.
По дороге на кладбище Тэсса сунула блюдечко с молоком в микроавтомобиль с кишащими пикси, а Малкольм начал волноваться:
– И куда мы идем? Мне не нравится эта дорога. Я хочу к морю.
– Потерпи немного, ладно?
Ей хотелось спросить, понимает ли он, что уже несколько лет как мертв, но спокойнее было бы сделать это на кладбищенской земле. Там справиться с зомби будет проще. Главное – заманить его за черные ажурные ворота.
Им оставалось дойти всего несколько футов, когда из-за утеса появился профессор Йен Гастингс, возвращающийся с прогулки. Инквизитор в отставке, который прибыл в Нью-Ньюлин несколько месяцев назад и решил остаться на зимовку, совершал моцион каждое утро в любую погоду.
– Тэсса, – воскликнул он бодро, – доброго дня!
И с любопытством покосился на ее спутника. Пригляделся. Изменился в лице.
– Но это же… – начал он растерянно и осекся.
– Малкольм Смит, – сухо представила его Тэсса.
– Вот как, – профессор не стал подавать руки, – какая неожиданная встреча.
– Я требую развода, – пояснил Малкольм тревожно, – куда мы идем?
– Тут недалеко, – попыталась успокоить его Тэсса, но покойник не стал ее слушать. Он начал торопливо отступать в сторону моря, и, выругавшись про себя, она пропорола обострившимся ногтем кожу на запястье, щедро окропляя собственной кровью пожухлую траву. Власть смотрителя кладбища над мертвыми подопечными устанавливалась по старинке, и Тэссе всегда было интересно посмотреть на того затейника, кто прописал все эти протоколы.
Возможно, он был фанатом Энн Райс или Брэма Стокера.
Надо бы спросить как-нибудь у призрака предыдущего смотрителя, который жил в ее башенке. Может, он больше знает о тех людях, кто придумал механизмы работы подобных кладбищ.
Читая пафосную формулу подчинения, Тэсса внимательно наблюдала за Малкольмом. Зомби отличались от живых людей равнодушной покорностью, с которой подчинялись приказам, но в это мгновение на его лице читалось искреннее негодование.
Малкольм следовал за ней с явной неохотой, будто бы через силу, а при виде собственной могилы завопил что-то невнятное от ярости.
Однако земля все же поглотила его, медленная и неотвратимая.
Как поглотит всех в конечном итоге.
– Что это было? – спросил профессор, когда последние травинки сомкнулись над Малкольмом.
– Понятия не имею, – призналась Тэсса. – Очередная местная аномалия, полагаю.
– Что же, специалисты разберутся, – проговорил он задумчиво.
Она скривилась, и профессор произнес с нажимом:
– Тэсса Тарлтон, ты же собираешься уведомить о произошедшем управление кладбищ Утешения?
– Разве вы уже не убедились, что в Нью-Ньюлин не так-то просто попасть чужакам? Разберемся во всем своими силами, как обычно.
– Своими силами? – рассердился он. – Может, это системный сбой, а ты собираешься промолчать?
– Если это системный сбой, – заметила она, – значит, он произойдет где-то еще. Необязательно привлекать внимание к Нью-Ньюлину. Мы тут живем замкнутой общиной, если вы не заметили.
– Ты здесь просто прячешься от мира. Ловко притворяешься, что за пределами Нью-Ньюлина ничего не существует. Но это не значит, что все забыли, сколько горя ты причинила. Тэсса, однажды твоя самоуверенность едва не разнесла Лондон в клочья, а теперь ты наступаешь на те же грабли?
– Я сама разберусь со своими покойниками, спасибо за участие, – отрезала она ледяным голосом. – А вы не лезьте, куда не просят.
– Как твой учитель…
– Как мой учитель вы давно уволены.
И Тэсса поспешила прочь с кладбища, плохо разбирая дорогу перед собой.
Сколько горя она причинила?
Как измерить его?
Можно ли положить на одну чашу весов спасенные жизни, а на другую – искалеченные?
И куда тогда качнутся эти весы?
И имеет ли это хоть какое-то значение?
Привычно спустившись по почти отвесному склону на каменистый пляж, Тэсса подошла вплотную к сумрачному серому морю с мелкой раздраженной рябью.
– Ну вот, и у тебя плохое настроение, – сказала она, приседая на корточки и ловя кончиками пальцев ледяные брызги, – скажи мне, как убийца убийце, важно ли хоть для кого-то, что мы хотели как лучше?
Существо, которое обитало в морских глубинах, конечно, ничего ей не ответило. Но Тэссе показалось, будто брызги дружески потеплели.
– Вы оба хотите… чего?
Покачиваясь в казенном кресле, Тэсса с удивлением разглядывала невыносимую Бренду и сварливого Джона, которые пришли в управление вдвоем. Уже один этот факт поражал воображение – эта парочка всегда отвратительно ладила.
Тэсса подозревала, что они находят истинное удовольствие в бесконечных препирательствах. Возможно, на старости лет это заменяло им флирт или что-то в этом роде.
– Хотим открыть совместное предприятие, – повторила Бренда решительно. Ее теплая шерстяная кофта была украшена мелкими вязаными цветочками.
– Да неужели? И какого рода предприятие?
– Разведение альпак.
– Кого? – не поняла Тэсса.
– Это такие барано-ламы, только альпаки, – пояснил Джон ворчливо.
– Веселая компания для Стюарта Уэльского, – обрадовалась Тэсса. – А то бедняга в последнее время хандрит. Холли утверждает, что он чувствует себя одиноким.
– Одиноким? Пони? – скептически повторила Бренда. – Я бы сказала, что кое-кто приписывает скотине свои собственные эмоции.
– Холли не может чувствовать себя одиноким, – опровергла ее догадку Тэсса. – У него есть его картины, а больше ему ничего и не надо.
– В это сложно поверить, – заупрямилась Бренда, – но Холли Лонгли – тоже человек. Хоть он и украл мое чучело.
– Хм. Смелое утверждение.
– Так вот, про ферму, – Бренда была еще более целеустремленной, чем обычно. – Нам требуется субсидия от фонда и пастбище.
– Как вы собираетесь справляться? У вас обоих по маленькому ребенку на руках.
– Ну, – Джон усмехнулся, – есть у нас пара бездельников на примете.
– Альпаки! – Холли пришел в восторг. – Я сам вложу деньги в эту ферму, не надо никакого фонда. Это же прелесть что такое!
– Запах навоза, безусловно, украсит Нью-Ньюлин, – буркнул Фрэнк.
Тэсса засмеялась. Кто бы сомневался – если один говорит «синее», то другой тут же заявляет «красное». Холли и Фрэнк не соглашались друг с другом ни в чем, тем не менее с ними было весело.
Они отвлекали Тэссу от мрачных воспоминаний, а Холли еще и избавил ее от кошмаров.
Фрэнк поставил на стол картофельную запеканку, которую купил в пекарне Мэри Лу.
Холли дернул носом, принюхиваясь к аромату, и погрустнел. Он считал, что лучший ужин – это торт. Запеканки его мало вдохновляли.
– Раньше было лучше, – сказал
