Шторм Холли - Тата Алатова

в поисках вдохновения. Люди избегали ее – стоило остановиться хотя бы на минуточку, чтобы поздороваться, и можно было услышать длинную речь о том, как тяжело в наше время придумать оригинальный сюжет. «После Шекспира в драматургии просто нечего делать», – восторженно заверяла Фанни каждого встречного, но не отказывалась от своей идеи.

– Прячусь, – ответил Холли насупленно.

– Если от Фрэнка, то не больно-то ловко у тебя получилось, – засмеялась Тэсса.

– От Фрэнка? – казалось, Холли уже забыл, как вопил «убивают». – Да нет же, от рыбы!

– От какой еще рыбы?

– В нашем холодильнике!

– Ничего не поняла, – призналась Тэсса, – теперь ты и рыб боишься?

– Она на меня таращится!

– Я тоже на него таращусь, – вроде как обиделся Фрэнк, – и хоть бы хны.

Втроем они вышли из управления, Тэсса закрыла дверь и поежилась: ветер бушевал пронзительный.

Прижавшись к всегда теплому боку Фрэнка, она с тоской посмотрела на затянутое тучами небо. Возможно, девчонку Одри, из-за которой с каждый днем становилось все более пасмурно, следовало силой заставить снова разговаривать с мальчиком Джеймсом. С тех пор как они разругались несколько месяцев назад и перестали общаться устно, перейдя на эпистолярный жанр, солнце надолго покинуло Нью-Ньюлин.

Но Тэсса умела уничтожать чудовищ, а не мирить взбалмошных чувствительных подростков.

Здесь нужны были таланты Фанни – вот уж кто умел ворковать, и понимать, и уговаривать. Однако Фанни и саму настиг какой-то личностный кризис, и она объявила, что ничего не понимает ни в людях, ни в жизни, поэтому не считает себя вправе вмешиваться в естественный ход событий.

– Так какой из портретов Фрэнка ты выставил на аукцион? – спросила Тэсса у Холли, когда они едва не бегом направлялись к дому.

– Самый красивый, конечно! – отозвался он высокомерно.

Фрэнк фыркнул.

Холли был влюблен в каждую из своих картин по очереди. Самой красивой обычно считалась та, которую он едва закончил или над которой все еще работал.

Влетев в дом, Тэсса моментально сбросила с себя куртку, прибавила отопление и остановилась в центре гостиной, раздумывая, а не разжечь ли камин.

Прошлая ее попытка, совершенная несколько лет назад, закончилась черным облаком золы, взвывшим дымоходом и пронзительным запахом гари.

– Да посмотри ты на нее, – Холли схватил ее за руку и потащил на кухню.

– Твоя эксцентричность переходит все границы, – попыталась унять его Тэсса, но все равно потакала этой придури. Потому что не захоти она – Холли бы и с места ее не сдвинул. Даже при помощи строительного крана. Она была гораздо сильнее его физически, инквизиторские штучки. – Это всего лишь мертвая рыба… матерь божья!

Она действительно таращилась.

Будто вот-вот распахнет зубастую пасть и сожрет заживо.

– Фрэнк, это ты притащил ее в наш дом? – крикнула Тэсса, осторожно разглядывая содержимое холодильника.

– С тех пор, – ответил Фрэнк, – как моя карьера на устричной ферме бесславно завершилась, я стараюсь держаться подальше от морских гадов. К тому же с Нью-Ньюлином не угадаешь, то ли это рыба, которую можно есть, а то ли разумное существо с душой.

– Может, происки призрака из башенки? – предположил Холли, трусливо выглядывая из-за спины Тэссы.

Он прятался там в случае самой малейшей опасности – настоящей или вымышленной.

– А ты с ним так и не помирился? – уточнила Тэсса, доставая из шкафчика плотный пакет для мусора, чтобы запихнуть туда рыбу.

Она привыкла слушаться своей интуиции, а та просто в голос орала: такое есть нельзя. Оставлять в доме – тоже.

– Какое там, – Холли пригорюнился, – каждое утро претерпеваю страшные мучения!

– Умывания холодной водой полезны, – безжалостно сообщил Фрэнк, но все-таки потопал наверх, чтобы спросить у призрака про рыбу.

Тэсса меж тем засунула ее в пакет, плотно завязала его и сунула в карман солонку.

– Ты же понимаешь: успех портретов Фрэнка в том, что они просто излучают вожделение? – спросила она. – Вот почему дамочки-покупательницы с ума сходят.

– А я не виноват, что у этого животного лишь одно на уме, – ухмыльнулся Холли.

– Такие картины могут привести к беде, – не в первый раз предупредила Тэсса, а он не в первый раз отмахнулся от нее.

– Его нет! – закричал сверху Фрэнк.

– Кого нет? – озадачилась Тэсса.

– Призрака нет!

– Этого не может быть, – она положила пакет на пол и помчалась наверх. Холли, разумеется, увязался следом. – Призраки привязаны к месту точно так же, как зомби к своим могилам. Они не могут пойти в гости или на прогулку!

– И все равно его нет, – твердо повторил Фрэнк.

Тэсса недоверчиво заглянула в башенку.

Призрак Теренса Уайта на самом деле исчез.

Вместе с бесконечным шарфом, который тот вязал год за годом.

– Ура, – воскликнул Холли, – наконец-то никто не будет поливать меня водой по утрам!

Однако Тэсса вовсе не разделяла его радости.

Она обошла башенку, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Как странно, – пробормотала она. – Я бы даже сказала – подозрительно.

– Вы раздуваете из мухи слона, – покачал головой Фрэнк, – подумаешь! Мало ли какие у бедолаги дела. Если бы вы провели так много времени в этой башенке, то были бы рады-радехоньки сбежать куда глаза глядят.

– Ох, Фрэнки, – прочувствованно проговорил Холли, – тебе все-таки надо проработать психологическую травму, связанную с тюремным заключением.

– Нет у меня никакой травмы!

– Ну конечно, есть. Я знаю прекрасного специалиста…

– Отцепись от меня!

Тэсса спустилась вниз, не слушая их перепалку.

Пакет с рыбой сдвинулся на несколько дюймов.

Тихо выругавшись себе под нос, она снова надела куртку, взяла пакет, вышла на улицу через бывший каретный сарай, в котором теперь стояли торжественный черный катафалк и ржавая колымага Фрэнка, и взяла там лопату.

На кладбище Тэсса выбрала самый дальний угол, в котором сухостоем чах чертополох. Выкопав яму поглубже, она присыпала рыбину солью, плюнула на нее сверху и завалила землей.

И пусть теперь только попробует трепыхнуться.

Утром она заглянула к Холли и убедилась, что тот крепко спит без всяких неприятностей. Потом поднялась на пролет выше, в башенку: Теренс Уайт вязал шарф.

– И где мое молоко? – проскрипел он.

– И где вы шлялись всю ночь? – спросила его Тэсса.

– Не твое дело! – рассердился он. – Я свободный призрак! Делаю что хочу!

– Оставьте бедного Холли в покое, – попросила она. – Он и без того нервный и чокнутый.

– Оставлю, – вдруг согласился призрак, – если ты раздобудешь мне прядь волос человека, который мертв и в то же время не мертв.

– Запросто, – отозвалась Тэсса и пошла за молоком.

Холодильник она открыла с некоторой опаской, но больше никаких странных рыбин там не было.

Кажется, жизнь возвращалась в привычное русло.

Со вторым блюдечком в руках Тэсса вышла на лужайку, чтобы