Вторичка - Эра Думер

армагеддец, и да, я из «сельского драмкружка». – Диана оперлась на локоть, чтобы разглядеть надпись. – Награду раньше получила. Наш драмкружок ставил у вас «Вишневый сад». Странно, что мы не пересеклись во время учебы, скажи?

– Я была одиночкой, – ответила я, порозовев.

Чтобы отвлечься от стыда за сцену, что я устроила друзьям в терминале, разгладила розовый ситец балдахина и запустила пальцы ног в искусственный ворс, стилизованный под шкуру полярного медведя. Взяв Диану за руку, накрыла ее ладонь своей и спросила:

– Хочешь, я сварю тебе бульон?

– Нет, спасибо, – макет покачала головкой. – Ты можешь поставить фильм?

– Конечно.

Я подошла к телевизору и раздвинула нижние ящики стеллажа с коллекцией видеокассет. Спросила:

– Какой ты хочешь посмотреть?

– Дай-ка подумать… – Ди примолкла. – «Поймай меня, если сможешь».

Я прошлась по корешкам плотного ряда и добралась до нужного. Вытащила кассету из картонной упаковки, включила телевизор и вставила ее в видак. Вторым пультом отмотала пленку до начала фильма на шестнадцатеричной скорости. Пока кино крутилось, на экране под решеткой помех мелькали лица знаменитых актеров, включая Ди Каприо.

– Хороший выбор, – усмехнулась я. – Сексуальные актеры исцеляют.

Ди вполсилы посмеялась и прикоснулась к медальону, в котором хранилась ее цель – совместная карьера с голливудским селебрити. Наивная, инфантильная и безгрешная мечта пятнадцатилетней девчонки. Я присела в ногах, откинув краешек одеяла.

– Если честно, это мой любимый фильм. Он вышел уже в постапокалипсис, – хихикнула Диана. – Вчера, когда мы летели на самолете и Янчик позвал тебя в кабину, я вспомнила, что, помимо «Терминала», Спилберг снял еще одно классное кино. С Лео!

– Ты эрудированная киноманка. – Я поставила на «стоп», когда повисла начальная заставка. – Еще и средневековую поэму знала почти наизусть, раз Консьерж использовала цитаты как речевой модуль. Ну, сквозь тернии к звездам – тихой сапой и до Леонардо Ди Каприо дойдешь. И обгонишь.

«Что это со мной? Командообразование что ли… – Вспомнила о нашем с божеством «сплочении» и растерла щеки. – Я просто человек, а Ди… Она такая настоящая».

– О-оу, – хрипло посмеялась девушка. Ее голос зазвучал бодрее. – Слушайте, а давайте после Второго этажа соберемся втроем, пожарим попкорн и устроим домашний киносеанс! Вам понравится «Поймай меня, если сможешь»! Я люблю пересматривать любимое с друзьями.

– Забились, – с улыбкой пожала плечами я.

– Фрэнк Абигнейл… – Диана села на пятки, обняв меня со спины: я увидела нас в отражении экрана телевизора. Макет обвела рукой комнату, погружая слушательницу в декорации, – гениальный аферист двадцатого века! И страстный соблазнитель женщин. Первые делишки начал проворачивать подростком, разводя богатых родаков, за что влетел в католическую школу – эх, никаких больше женщин! Там, в свои шестнадцать, Фрэнк провернул дельце – притворился преподом, за что вылетел как пробка. Как не вовремя: предки решили разбежаться…

Я слушала с улыбкой, силясь не отождествлять афериста с одним моим хорошим знакомым – но мысли, подобно мухам ЦеЦе, кружились роем вокруг его лица.

– Но наш герой не робкого десятка, – продолжила Ди, пожимая мои плечи. – Фрэнк сбегает из дома! Нужна работа. Как ты думаешь, – киноманка с мутным блеском в глазах подставила к моей физиономии свою, – Вер, как думаешь, кем пойдет работать несовершеннолетний мальчишка?

– Ну… – «Соглядатаем Тайной канцелярии Креации…» – Не знаю, черным риэлтором? У старушек хаты отжимать.

– Нет! – Ди порадовалась моей неосведомленности. – Пилотом! Какого фига?

Мое воображение все мотало пленку с жаркими эпизодами вчерашнего полета: образами татуированных рук на штурвале, на мне. Красное растеклось по черному, исполосованному четырьмя золотыми линиями… Наши губы сплелись в чьем-то первом, в чьем-то бхе, с население Вельвайсе, поцелуе, и я выиграла все, как пели Абба – я победительница, получившая редкий цветок. Пусть и ненадолго.

«Я влюбился в тебя. Мэй-дэй».

В экране телевизора отразился весь спектр моих чувств, выраженный в скупом румянце и дегенеративном выражении лица.

– Мошенника вычисляют по мелочи – пилотом он работал под именем героя комикса – но он успевает уйти от преследования, красиво умыв следака. Какие-то дни он работал главврачом: не достигнув даже двадцатника! А потом юристом – и это в двадцать один год…

– А в конце? – спросила я. – Правосудие победило?

Диана загадочно улыбнулась и приложила палец к губам:

– Спойлеры. Мой кинообзор – затравка, чтобы зацепить вас. После работы на Этаже пригоняйте на мега-тусовочку у Ди. Пока родаки… в экспедиции. Они ученые-геологи. Мои родители… Или кто они?

Диана, бедная, совсем расклеилась – ее тело горело. Я обошла постель, помогла ей улечься, подоткнула подушку под голову. И ободряюще улыбнулась – вышло криво, я бы и сама не повелась. Макет трясло в лихорадке. Налив воды из графина, случайно намочила фотку с родителями; прежде чем подать девушке стакан, смазала капли со стекла.

Она жадно отпила и вернула пустую посуду.

– Поспи немного, – сказала я, убрав влажные рыжие пряди со лба. – Мы скоро вернемся.

Мне показалось, что она уснула, отвернувшись к окну. Оставив наполненный стакан подле постели, направилась к выходу, щелкнула выключателем – помещение погрузилось в синеву заставки «Дримворкс Пикчерз».

В проходе меня остановил слабый голосок:

– Он… Твой Фрэнк.

Я оглянулась.

– Ди, тебе нужно отдохнуть…

– Твой Фрэнк – Робин Гуд в мире аферы: он обманывает тех, кто заслуживает быть обманутым, чтобы защитить близких, которым показывает фокусы и дает ласковые прозвища. Я играла роли, была Хранителем Этажа, славянской богиней, я была вашей подругой и вашим Купидоном, чтобы услышать заветное «Я влюбился», блин, в салоне самолета, – девочка тихо расплакалась. Мне стало ясно, что у нее начался лихорадочный бред, но этот «бред» был чист как стекло. С мыслью успокоить Ди я шагнула, но меня остановили: – Нет. Стой там. Ты должна кое-что знать, Вера: Ян – не тот, за кого себя выдает.

«Я знаю».

– Он Янус, – Диана шмыгнула носом, и ее голос задрожал от улыбки, – да, но калейдоскоп Янусовых лиц перекрывает нечто, что он пока не готов открыть. Обманщик и аферист – но ты любишь его, Вера. А богу и нужно только, чтобы у него была вера… и человеку… нужно верить, надеяться… любить.

Макет все-таки задышала тихо, спокойно, забываясь во сне. С могильной плитой на душе я покинула спальню и прикрыла за собой дверь.

– Уснула? – хрипло спросил Ян, когда я вышла в просторную гостиную.

– Да, – шепнула я. – Идем на балкон.

Тихонько открыв дверь, мы вышли в лоджию. Ян пропустил меня – я прошлась по полу с подогревом и высунулась в застекленное окно. Кусочек мая, словно фотокадр из далекого детства: разбитая асфальтовая дорожка, сочная трава, желтые-прежелтые одуванчики. Кирпичные дома, во дворах которых