Пересмешник на рассвете. Книга 2 - Дмитрий Геннадьевич Колодан

он расплылся в счастливой улыбке. Он сделал это! Он смог пробиться сквозь туман и выйти на свет! Неудивительно, что Ивонн Ванмеер посмотрела на него с таким – как ему казалось – восхищением.

– На набережной… – эхом повторила Ивонн и тут же вскинула голову и тряхнула роскошными волосами. – Собирайся. Хватай пальто, и пойдем.

В этот момент Раймон почувствовал приблизительно то, что чувствовал Лунный Человек, свалившийся с небес на землю. Иными словами, он был озадачен.

– Э… Собираться? Зачем? Э… Куда?

Отдать должное, на этот раз Ивонн не стала на него кричать и ничего тяжелого не полетело ему в голову. Ивонн глубоко вздохнула и сказала спокойным и терпеливым голосом, словно пыталась объяснить основы математики умственно отсталому ребенку:

– В отель «Луна», разумеется. Может, Хавьер сейчас там? Больше я не знаю, где его искать.

– А! А я, получается, иду с тобой, так? – Картина начинала вырисовываться. Не сказать, чтобы она его обрадовала, но лучше уж так, чем ничего.

– Я не могу пойти туда одна, – сказала Ивонн. – Но я все равно пойду. Мне страшно, но я должна туда пойти. А пойдешь ли ты со мной… В общем, сам решай. Просить не буду.

Раймон замялся. Выходить на улицу, под дождь, совсем не хотелось. С другой стороны, о том, чтобы отпустить певицу одну в ночной город, в котором творится невесть что, и речи не шло. Может, Раймон Бальбоа и был дураком и пьяницей, но подлецом он точно не был.

– Пальто, да, конечно, – сказал он. – Без пальто никак нельзя. Там же дождь, как же без пальто-то?

– У тебя есть оружие? – спросила Ивонн.

– Какое оружие?

– Какое угодно, но пистолет лучше всего.

Раймон замотал головой. Один раз в жизни он держал в руках пистолет, принадлежавший его отчиму, и не сказать, чтобы ему понравилось. Все равно как держать в руках гадюку, которая в любой момент может извернуться и укусить. Многих людей оружие воодушевляет, но Раймон не входил в их число.

– Плохо, – вздохнула Ивонн.

– У Симона, ну, у вышибалы, есть дубинка, – вспомнил Раймон. – На тот случай, если кто-то из гостей разбуянится. Сама знаешь, всякое бывает.

– Ну так возьми у него эту дубинку, и пошли уже!

И она решительно зашагала к двери. Чуть замешкавшись, Раймон заковылял следом, не переставая гадать, во что же его угораздило вляпаться.

Когда они вышли в коридор, то увидели молодого парня в зеленой брешистской рубашке – одного из тех, что привели Ивонн в «Лошадку». Все его приятели давно разошлись, но этот почему-то остался и дремал теперь на стуле у входа в гримерку. Крупный мускулистый парень, но по лицу – почти ребенок, с по-детски припухлыми губами и едва наметившимся пушком на щеках. Когда он спал, детские черты проступали особенно заметно.

При виде зеленой рубашки лицо Ивонн перекосило, однако, вместо того чтобы пройти мимо, она подошла ближе и тронула парня за плечо. Юный брешист вздрогнул, просыпаясь.

– Ой! Простите. Я тут немного…

– Как тебя зовут, мальчик? – спросила Ивонн.

– Э… Лоренц, – сказал парнишка. – Лоренц Дот, мадам. Но на каналах все зовут меня Треска.

Ивонн нахмурилась.

– Никому не позволяй так делать. У тебя есть имя, Лоренц, не отдавай его так легко.

Мальчишка испуганно сглотнул.

– Да, мадам. Хорошо, мадам.

– Что ты здесь делаешь, Лоренц?

Мальчишка покраснел так густо, что еще немного – и его лицо бы начало светиться.

– Ну, я это, просто, – замямлил он. – Чтобы ничего не случилось и… Ну, на всякий случай.

– Не захотел уходить со своими друзьями? Побоялся, что они втянут тебя во что-то такое, в чем тебе не хочется участвовать? – Ивонн была безжалостна.

Мальчишка заерзал на месте, глаза забегали. Раймон как никто понимал бедолагу и едва удержался от того, чтобы похлопать его по плечу: мол, мы с тобой в одной лодке, приятель.

– Нет! Они вовсе… Просто я подумал: ну мало ли что?

Ивонн кивнула, принимая этот ответ.

– Хорошо. Мне кажется, на самом деле ты хороший мальчик, Лоренц, просто… Впрочем, неважно. Мы с моим другом собираемся в одно место, и, если ты действительно хочешь мне помочь, можешь составить нам компанию.

Раймон изумленно вскинул брови, но затем посмотрел на широкие плечи парнишки и на его накачанные бицепсы и, как ни странно, почувствовал облегчение.

Глава 77

Заложив руки за спину, капитан Варгас стоял у окна и смотрел на темные крыши города. Города, который он за прошедшие годы успел возненавидеть, как если бы тот был ему родным, и который за одну ночь стал ему совершенно чужим.

Точнее, капитан делал вид, что смотрит на город, на самом же деле слушал разговор у себя за спиной. Слушал внимательно, в любой момент готовый вмешаться, если Хавьер сболтнет лишнего. Было бы куда проще, если бы он мог запереть художника в комнате со звуконепроницаемыми стенами, но всему свое время. Ему еще повезло устроить так, чтобы все собрались в его номере: здесь он мог хоть немного контролировать ситуацию. Но Варгас все равно чувствовал себя не в своей тарелке. А если уж говорить начистоту, он был чертовски напуган и теперь пытался спрятать свой страх за внешним спокойствием и строгостью.

С этой историей все было не так. С самого начала она развивалась не по плану. Как бы он ни пытался ее удержать, как бы ни старался направить ее в нужное русло, раз за разом она выворачивалась, как угорь. И с каждым новым витком становилась все страньше и страньше. Плакат Президента Республики, распустившийся кровоточащими цветами, оказался последней каплей. Варгас понимал, что при желании он сможет найти рациональное объяснение случившемуся, даже дюжину таких объяснений. Но понимал он и то, что ни одно из этих объяснений никуда не годится. Например, такое: путешествуя с Хавьером по ночному городу, он заразился его безумием, и у него начались галлюцинации… Это ведь может быть? Разумеется нет. Безумие не насморк и не инфлюэнца, чтобы подхватить его от первого чиха. И так с каждой идеей, которая приходила в голову. Не успевала мысль появиться, как Варгас разносил ее в пух и прах. Ибо случившемуся попросту не могло быть рационального объяснения. Это было чистое, ничем не замутненное нарушение всех естественных законов.

История с цветущим плакатом кончилась тем, что капитан сорвал афишу с тумбы и разорвал на мелкие клочки, которые растоптал в глубокой луже. Растоптал вместе с кровоточащими стеблями,