Иллюзия чистого листа - Дмитрий Владимирович Ледовской

ним людей, но на свои ноги. Этим он напомнил мне одного моего преподавателя в институте. К нему на экзамен все студенты шли с учебниками. Я тоже взял учебник. К сожалению, книга была толстой – страниц в пятьсот. Пришлось запихнуть его под ремень брюк и под пуловер, выгнуть назад спину, чтобы не было видно. Все заходили в аудиторию на сдачу экзамена с брюшком. Но наш преподаватель, мужчина примерно шестидесяти лет, этого будто не замечал. Я вытянул билет, озвучил свои вопросы и занял место для подготовки к ответу за одним из столов. Под каждым из них находилась полочка, как в парте. Я незаметно достал свой учебник и попытался положить в полочку, но что-то мешало. Украдкой я заглянул и увидел, что помехой явился точно такой же учебник, который кто-то из студентов, моих однокурсников, принес до меня, но не нашел способа незаметно достать и унести, поэтому оставил в столе. Присмотревшись, я обнаружил в той же полочке еще два учебника, после чего положил туда свой. Все студенты, сидевшие в аудитории, чуть ли не в открытую пялились в раскрытые учебники или шпаргалки, расположенные на коленях. Преподаватель же, расспрашивая экзаменуемого, вращал глазами то справа налево через потолок, то слева направо через стол, но упорно не смотрел на студентов, готовящихся за столами к экзаменационному ответу. Конечно, он все видел, но усиленно старался делать вид, что ничего не замечает. На том экзамене я получил высший бал – пятерку. Тогда все прекрасно сдали экзамен, правда, несколько человек все же умудрились получить четверки. Это были те, кто честно сдавал, без шпаргалок и учебников. Даже те из них, кто принес с собой подготовленные тайные источники информации, просидели с красными от стыда и страха перед разоблачением лицами и не решились воспользоваться «шпорами». В результате они получили четверки, но зато это были честные оценки, не то, что наши. После экзамена, когда преподаватель последним уходил из аудитории, он увидел, как целая группа только что сдавших экзамен студентов, рассредоточившись возле окон, и с как бы скучающим видом чего-то ждала. Скорее всего, он догадался, чего именно, но не стал запирать аудиторию, а пошел по своим делам в сторону деканата. Когда он исчез за поворотом коридора, толпа студентов хлынула в помещение, где только что проходил экзамен, вызволять свои учебники из столов. Забирая свой учебник одним из последних, я увидел, что одна из толстых учебных книжек невостребованно осталась лежать на прежнем месте.

Сейчас Краснов очень похоже вращал глазами, упорно избегая встретиться со мной взглядом. К тому же луч солнца через окно попадал ему прямо в лицо, отчего он еще и щурился, но кресло не передвигал, стеснялся, наверное.

– Олег Сергеевич, как у вас тут дела? Все ли хорошо? Всем ли вы довольны? – щуря от солнца глаза, спросил он.

– Да все в порядке, Петр Алексеевич, – ответил я, а помедлив, добавил, – только вот дом слегка напоминает проходной двор. Шастают по ночам некоторые, спать мешают.

Хозяин дворца опять скользнул глазами по незнакомцу у стены.

– Это вы о чем? – спросил он меня, а потом, переведя взгляд на управляющего, с недовольным удивлением обратился к нему, – что происходит здесь? Почему Олег Сергеевич не доволен?

– Давайте, уж я скажу, – не дал ответить я управляющему. – Этой ночью, пока я спал, на меня напали четверо неизвестных, одетых в черное, как ниндзи, притащили меня в бассейн и пытались утопить. Я даже больше вам скажу, мне известно, что главные действующие лица, за исключением тех, кого уже нет среди нас, присутствуют сейчас в этом зале. Один из них не простил мне обиды, причиненной в рабочем кабинете губернатора, и приказал меня отправить на тот свет, а другой все организовал. А вот тот человек в пальто, застегнутом на все пуговицы, скорее всего, ваш подручный. Управляющий, насколько я понимаю, тоже в теме. Команда в сборе.

Я замолчал и стал изучать реакцию присутствующих. Они, переглядываясь, молчали. Краснов, не смотря на попытку имитировать спокойствие, изменился в лице, на котором явственно обозначилось ошеломление. Где-то в его черепной коробке начались тяжелые мыслительные процессы, целью которых было выкрутиться из создавшейся ситуации.

– Ну и воображение у вас, Олег Сергеевич, – вяло улыбнулся он.

– Да, вы правы, – ответил я, – с воображением у меня, действительно, все в порядке. Но только оно здесь не причем. Я сейчас высказал вам то, в чем не сомневаюсь, более того, я это доподлинно знаю. Но меня волнует другой вопрос.

– Какой же? – после паузы спросил Краснов, продолжая щуриться на солнце.

– Собственно, он один. Что мне с вами теперь делать?

– Ну, знаете ли, – сделал обиженно-недовольное лицо Петр Алексеевич. – То, что вы сказали и, главное, каким тоном, звучит обидно и даже оскорбительно. Я ведь к вам с большой и открытой душой. А вы напридумывали всякого. Я создал все условия, о которых мы договорились. Что еще вам потребовалось бы – вам стоило сказать, и, пожалуйста, как на блюдечке…

– Расскажите мне, – перебил я, – свою версию, зачем вы хотите меня убить?

При том, что я обо всем знал, мне хотелось послушать своего неприятеля.

– Вы что, в самом деле, думаете, что мне понадобилось вас убивать? – изобразил удивление Краснов.

– Именно, – ответил я.

– Вы меня извините, Олег Сергеевич, – произнес, вставая, хозяин дворца, – но выслушивать всякий бред у меня нет времени. Мы уходим.

С этими словами он направился к двери, а поравнявшись с мрачным типом в застегнутом пальто, еле заметно кивнул ему. Помощник Краснова последовал за своим хозяином. Управляющий было замешкался в нерешительности, но хозяин дворца махнул ему рукой, и он тоже направился к двери. Хмурый тип сделал вид, что уходит, но вместо того, чтобы выйти за всеми остальными из помещения, он прикрыл за управляющим дверь и защелкнул встроенный замок.

Затем он с невозмутимым ничего не выражающим лицом направился в мою сторону, расстегивая на груди пальто. Я молча сидел в кресле и ждал, что последует дальше. Не доходя нескольких шагов, тип правой рукой вытянул из внутреннего кармана шприц с прозрачной жидкостью и продолжил движение в мою сторону. Он был внешне абсолютно спокоен, словно точно знал окончательный результат. Между мной и ним наискосок пролегал лучик солнца, в котором весело кружили пылинки. Ушедший толстосум побеспокоил их своим движением, и они до сих пор не могли успокоиться. Незнакомец резко пересек этот луч, отнес руку для удара шприцом.

Но в тот момент, когда он тренированным движением намеревался всадить в меня опасную иглу, его