По другую сторону Алисы. За гранью - Алена Тимофеева

вскоре, сёстры Эйча слились в одну, и я смогла сквозь звенящую завесу услышать её хриплый голос:

– Иисус Христос! Элис, ты в порядке? Как себя чувствуешь? – На шее гадалки в такт её словам покачивался золотой аккуратный крестик на тонкой цепочке. Нас окружало плотное кольцо из любопытных зевак. Болел правый бок и ныло бедро. Я поморщилась.

– Чувствую себя так, словно меня только что сбил автомобиль. А ты что здесь делаешь? – Чалис обхватила прохладными ладонями мою голову и сосредоточенно всмотрелась мне в глаза. Я попробовала пошевелить ногой. Та поддалась. Хорошо. Отняв руки Картер от своего лица, я оперлась на них и попыталась подняться. Думаю, жить буду.

– Подожди, не вставай, вдруг у тебя перелом, – сильные пальцы Картер впились в моё запястье. Я упрямо продолжала вставать. Толпа чуть разомкнула круг, отступая.

– Вышла покурить и увидела тебя, едва двинулась тебе навстречу, как появился этот чёртов «порш», словно из ниоткуда, – Чалис нахмурилась, поддерживая меня одной рукой за талию. – Может скорую вызвать?

Я отрицательно мотнула головой. Надоели мне врачи.

Осторожно, шаг за шагом, мы с Картер преодолели расстояние до её салона и оказались в тёплом, небольшом помещении, где царил полумрак. В воздухе остро ощущался запах благовоний. Цитрусы и жасмин. Плотные фиолетовые шторы закрывали окна, не пропуская в салон дневной свет, из-за снега казавшийся особенно ярким. У стены находился прилавок из тёмного дерева, забитый различными травами, амулетами, рунами и одна Вселенная знает, чем ещё. Центр комнаты занимал большой круглый стол, укрытый бархатной тканью чёрного цвета. Вопреки моим ожиданиям, хрустального шара на нём не было. Чалис подвела меня к креслу рядом со столом.

– Сделать чаю? У меня есть обезболивающие, остались после моего падения с лестницы.

Я в удивлении приподняла брови.

– Буду благодарна и чаю, и таблеткам. Как это произошло? – Сидеть в мягком кресле было определённо удобней, чем лежать на асфальте. Чалис включила электрический чайник.

– Заварю прямо в чашке, ладно? Я несколько раз подогревала, пока ждала тебя. – В её голосе слышался упрёк. За временем я следила и опоздала лишь по вине непутёвого водителя. Я только пожала плечами и кивнула.

– Это случилось примерно за две недели до оглашения завещания. Мне позвонила леди Андерсон и настойчиво попросила меня приехать. Я уже бывала в особняке, когда умер кузен, забирала вещи. Звонок твоей матери меня весьма удивил. И насторожил. Но отказать я Элизабет не могла. Разговор состоялся в её спальне. Не в гостиной, не в кабинете. – Раздался характерный щелчок. Чайник вскипел. Чалис разлила кипяток по чашкам. Я почувствовала аромат чабреца, который смешался с запахом благовоний, дополняя его.

– Предлогом для встречи была завещанная мне книга, каким-то образом миновавшая основную коробку с вещами покойного брата, но истинная причина моего визита была в другом. Она просила меня приглядеть за тобой после её смерти, а взамен завещала домик садовника. – Картер отпила чаю и быстро отдёрнула чашку от губ, поморщившись. Чай, разумеется, остыть не успел. – А ещё, велела остерегаться её сына, поскольку об изменении в завещании он ничего не знал.

Мне сказать на эти новости было нечего. И зачем за мной просить приглядывать совершенно незнакомого человека? Да ещё и в обмен на наследство.

– У тебя наверняка есть вопросы. – Чалис выжидающе смотрела на меня. Я набрала побольше воздуха и закашлялась от въевшегося в него едкого запаха жасмина и цитрусов. Чихнула.

– Надеюсь, ты не заболела? – Представляю, какое впечатление я произвела на Картер. Мало того что меня едва не сбил какой-то маньяк по пути в салон, так ещё и вирусы липли со скоростью света. Я мотнула головой, отрицая это предположение. Уж лучше бы я простыла.

– Благовония. Слишком много запахов. Да и головная боль подступает, – пожаловалась я, поднося свои ещё холодные после улицы пальцы к ноющим вискам. Сделав подушечками массажное круговое движение, я прикрыла на мгновение глаза. К нагрянувшей мигрени присоединилась лёгкая тошнота. Как всегда, полный набор. Медленно выдохнув, и стараясь не обращать внимания на то, что меня начало мутить, я спросила гадалку:

– Но зачем? Почему именно ты? Должна же быть причина такого странного и что уж таить, совершенно нехарактерного для моей матери поступка? – Слова мне давались с трудом. Я потянулась за чаем. Но выпитая горячая жидкость почти сразу попросилась обратно.

– А причина в забытой книге. Под обложкой «Божественной комедии» скрывалась твоя фотография. Вы с Гарольдом сидите за столом, пьёте чай. А на обратной стороне фото подпись: «Моей смелой девочке». – Чалис обхватила свою чашку ладонями.

– Фото, чудесно. Мы действительно сделали селфи с Эйчем… в трамвае. Но повторюсь, при чём здесь ты? – Головная боль, тошнота и нетерпение были весьма плохими спутниками светской беседы. Картер хмыкнула.

– Во-первых, фото датировалось девятнадцатым годом, мой кузен почил гораздо раньше. А во-вторых, я получила письмо от него. В нём он прощался со мной, писал, что уходит. И теперь навсегда. Но Алисе нужна помощь. – Тёмные глаза Чалис гипнотизировали. Я на некоторое время даже забыла, что не все в курсе моих загробных путешествий. Но Картер не выглядела озадаченной, напуганной или вовсе скептически настроенной и как любой нормальный человек на её месте, отрицающей всю эту мистику. Нет, напротив. Она пребывала в спокойном, даже несколько умиротворённом состоянии, что заставляло меня нервничать. Я судорожно сглотнула скопившуюся во рту слюну. Запила чаем. Желудок выдержал.

– Тебе это не кажется… ну хоть немного странным?

Гадалка улыбнулась.

– Я гаитянка. Странность – у меня в крови.

Я недоумённо захлопала ресницами.

– А при чём здесь национальность?

Заметив моё непонимание, Чалис пояснила:

– Магия Вуду. Моя прабабушка, родилась на острове Гаити, в одной из деревень, где культ Вуду особенно почитался. Вместе со своим мужем и сестрой, они перебрались в Новый Орлеан, что весьма предсказуемо. А моя мать, в свою очередь, в Нью-Йорк. Сама я выросла в Бруклине. – Я слушала Картер, не перебивая её. Хотя понять к чему она ведёт, было сложно. – Мы с Гарольдом только кузены, но росли под одной крышей и делили одну фамилию. Он был мне невероятно дорог. И разница в возрасте не помешала нам стать лучшими друзьями. Нашу семью вполне можно было назвать обычной и даже счастливой, пока мой брат не умер. А вот странности начались потом. Поэтому придётся начать издалека. Я закурю? – И не дожидаясь моего ответа, Чалис зажала губами тонкую коричневую сигарету и через секунду пламя зажигалки «Зиппо» озарило её лицо.

– Так о чём это я? Родная религия была оставлена прабабушкой за океаном. Но её сестра не торопилась терять знания, впитанные с молоком матери. Прабабушку звали Алида, а её сестру – Эме. Они вдвоём были как олицетворение Рада и Петра1. Мои предки поклонялись лоа – духам, которые могли помочь