Вторичка - Эра Думер

– Ментор, ты мне всю плешь проел, что я не так «раскрыл разум», а теперь даешь заднюю. Меня ведь та-ак грызла совесть, даже уснуть не мог, – солгал я, вспоминая ночное рандеву с однокашницей. – Грешил на то, что с эгоцентриками практика не сработает. Видать, со мной не все потеряно.

Вчера мы прокладывали ментально-телепатический мост, и для прочной связи между партнерами следовало размыть границы сознания и слиться с собственным «я». Избавление от эго – краеугольный камень практики, и я на удивление просто отказался от себя любимого. Но Джа-и сидел напротив и, делая попытки проникнуть в мой ум, морщился, клял меня на чем свет стоит, а по итогу прогнал и приказал вернуться, когда буду готов. Мне следовало обидеться, но я не злопамятный – одному Абсолюту ведомо, какие гештальты у чокнутого бродяги, так что я оставил наставника со своими лиахами61. Но отчего-то, несмотря на сладострастную ночку, моему сердцу было неуютно в груди. Ментору удалось всколыхнуть переживания на глубинном уровне.

Учитель скривился, как будто выпил горькую настойку, и продолжил вращать спираль истойной лужицы.

– Мне-то сказки не рассказывай. Эгоцентрики так не рвутся отринуть самое себя, дружочек, – в лицо ткнулся липкий палец. – Земля за пятки не держит – так можно и до терминуса62 докатиться. Отказ от эго – палка о хор-ла концах, мальчишка, и если ты ненавидишь себя до дрожи, ты не имеешь права осваивать ментальные практики. И вообще считаться мастером в чем-то.

Я ударил по коленям:

– Кто еще из нас брехун, наставник, – покрутил пальцем над его забитыми до отказа кистями, – при том, что ты постоянно травишь себя пойлом, терминус еще не перешел.

– Я – другое дело. Я демиург. А ты…

Его слова заставили прочистить горло и отвернуться; прищурившись от белоснежных эховых лучей, размазавших свет по горному хребту, пока над столицей текли тени кучевых облаков, разглядывал картину. Пейзаж успокоил заходящееся сердце, и я ослепительно улыбнулся ментору:

– Ныне не принято называть нас магически неполноценными, учитель, так что подбери синоним, прежде чем произнести это вслух.

– Ты мне как сын.

Я поперхнулся.

Джа-и долил остатки истоя и горько заплакал, чем вызвал неподдельное удивление своего ученика, а я ведь еще от предшествующей фразы не отошел. Трясущимися пальцами обхватил пиалочку с приторным напитком и давай ронять в него слезы. Да уж, всякое бывало: я тащил пьяного вдрабадан наставника на собственном горбу, как бродягу, улаживал хмельные конфликты с другими доходягами, дежурил у его постели, пока он не заснет, – был агрессивен или чрезмерно весел Джа-и, но никогда не лил слез.

– Не нервничай попусту, ментор, ты перебрал. – Подошел и сочувственно похлопал его по плечу. – Идем, я вызову тан63 до Сьидэ. Проспишься дома.

Джа-и, на вид не более ий-гэ64 эхина, показался мне древним старцем тогда. Он обхватил мое запястье и наклонил к себе – я вздернул брови, подивившись его эмоциональному порыву.

– Как они наказывают тебя, Янус? – спросил Джа-и, обратив ко мне очи обезумевшего старика. – Твои воспитатели. Как они ломают тебя? Бьют? Истязают? Запирают в кладовой?

Я спрятал за спину левую руку и хрустнул пальцами со знаками Хаоса и Порядка.

– Ты несешь ересь, – отрезал я.

– Я болен, и у меня есть причины болеть душою, – усмехнулся наставник, и слезы на обгорелом лице словно испарились. Руку он мою держал в своих сухих, как веточки, пальцах. – Но не смей лукавить, я – учитель и все про тебя понял, как мозгоправ, ясно тебе? И техники, что мы тренировали, ты знаешь, запрещены неспроста. Они взворачивают нутро.

Мой взгляд остановился на глубоко посаженных глазах, источавших ясность ума, противоречащую принятому на грудь напитку.

– Я поставлю тебе печать мастера арочных переходов. Иди в соглядатаи, – распорядился Джа-и и в подтверждение слов потер точки адепта на моих пальцах. – Об остальных способностях – молчи.

– Наставник, приди в себя! – Эхин назад спал и видел, как лихо сократить программу, но провалиться мне на месте – я решительно не был готов расставаться с ментором. – Ты торопишь события. Обучи меня иным премудростям. Да чему угодно! Зачем такая спешка?

– Молчи, я лучше знаю, – огрызнулся наставник. – Тебе уезжать срочно надо. У душегубов твоих план созрел.

Я вырвал руку. Подозревал, что у Джа-и посттравматическое расстройство – оставила отпечаток работенка советником Агентского ликвидатора. Ушлые типы, но и у наставника ум за разум зашел.

– Ты о воспитателях? – спросил я, потирая кисть. – Ничего они мне не сделают. Они, – солгал по привычке, – любят меня.

– Ври, да не завирайся. Я поставлю метку мастера, но в уплату ты должен сознаться.

Сознаться? А мне было в чем? Только лишь в небрежности к себе. Я отворачивался от огня, покуда горело мое детство, еще и дров подбрасывал – в том должен быть виновным? Юность все простит. А к древности превращусь в истолюба, как Джа-и, или того похуже. Перспектива неважнецкая, но иных дорог не вижу. Я с младенчества урод – рожден от похотливого Порядка и коварного Хаоса. Таков старт – следует, и в марафоне приду последним.

Пепельные глаза подернулись скорбью. Джа-и налил еще, и я сел напротив. С учителем происходило что-то недоброе, стоило выслушать его до конца. Я спросил в попытке ткнуть пальцем в небо:

– Поделись со мной, что у тебя за груз на душе. Это из-за апокалипсиса на твоей родине?

Наставник, едва попадая по сенсору, заказал еще истоя. Он судорожно вдохнул и, потяжелев ликом, начал рассказ. Мир носил имя Вельвайсе, располагался в соседней галактике и был претендентом на членство в Конфедерации миров. Доселе я о нем не слышал, как и другие инитийцы. Вельвайсе – далекая планета, население плотное, в бхе65 существ. Местность – гористая, акватория, фауна и флора богаты; между разумными обитателями и биосферой был налажен экологический контакт, эдакое негласное соглашение о взаимосохранении – таким образом природу почитали, а магические животные избирали представителей гуманоидной расы, чтобы связываться с ними как тотемы и обучать магическому ремеслу.

– У меня была жена и сыночек, крошечный, – в гласе наставника зазвенела скорбь, – я их любил. Любил и уничтожил. Конструируя Вельвайсе, спьяну допустил ошибку – смехотворный просчет, но Великий Компьютер выдал экран смерти. Ошибка оказалась столь фатальна, что риэлторы АИН едва нашли новых жителей на Вельвайсе, а чистильщик попытался устранить меня еще на Нэй-хе66, но я одолел его и сам провел ликвидацию.

– В таких случаях проводится разбирательство, – произнес я, подбирая слова. – К вам прибыли независимые эксперты по судному