Парень нарасхват - Мэри Блум

жутковатый интерьер, и на ее потерянный вид, и на царапающее изнутри чувство, что все это неправильно. По-настоящему не правильно, а не так, как любит произносить это слово ее сестра. Мне будет хорошо… А что при этом будет делать сама Майя? Просто лежать подо мной и ждать, когда все закончится? А что при этом будет чувствовать?.. По всем критериям ее волшебный дар получался каким-то хреновым. Потирая плечи, она сидела на своем маленьком диване — все, что у нее было, получалось каким-то хреновым.

— А ты сама хочешь? — спросил я.

— А что такое? — она пожала плечами. — Обмен опытом, ты же так говорил… Я сама тебя пригласила… Хотела показать…

Говоря, она скользила взглядом по комнате, неуютной и неудобной, которую ей почему-то приходилось считать домом. На секунду в ее глазах мелькнуло выражение, которого я до этого не замечал — словно ей и самой до боли хотелось уйти из этой квартиры. А потом она опустила голову.

Отношения — это чтобы помогать, а не чтобы пользоваться…

Дурацкая фраза Дани, достойная Капитана очевидности, на проверку оказывалась совсем не такой дурацкой. Почему я сам об этом сегодня забыл?

Я буду дома одна, и ты бы мог прийти в гости…

Торопясь сюда, я рассчитывал, что наши желания совпадают, и даже не подумал, что ей может быть нужно что-то другое. Проблема Майи явно была не в том, что ей не с кем потрахаться — с таким даром, как у нее, это вообще не проблема. Ее настоящая проблема в том, что ей не с кем поговорить.

Если обещаешь хорошо себя вести, покажу, как я живу…

С самого начала она звала меня не для секса, а чтобы почувствовать себя хоть немного живой в этом стерильном белом саркофаге — чтобы хоть кто-то составил ей компанию.

Моя подруга исчезает, когда захочет…

Кем бы она ни считала Лилит, справляться с одиночеством та ей вряд ли помогает.

Но вместо того чтобы ее выслушать, поговорить с ней, я думал лишь о сексе, заставив и ее поверить, что мне нужно только это. Поэтому она сидит сейчас в белье на расправленном диване и смотрит себе под ноги — одинокая, нервно подрагивающая, словно пойманная как в западню в эту мертвую квартиру. А ведь отчасти и я был в этом виноват. Изначально я хотел ее доверия — оно было для меня гораздо дороже секса. Почему я вдруг сегодня об этом забыл?

Ее футболка, снятая для меня, все еще лежала на полу, как белый флаг брошенная к моим ногам. Вот только я пришел не побеждать, а наслаждаться — но наслаждаться в одиночку невозможно.

— Так может, за чаем обменяемся? — наклонившись, я поднял с пола футболку и подал ей. — Мне понравилось с тобой пить, — я улыбнулся.

Майя торопливо натянула футболку и подняла на меня глаза.

— А я печенье купила, — сказала она, — с шоколадом. Хочешь? — и улыбнулась в ответ.

Горячая чашка согревала пальцы, чай приятно грел изнутри, а Майя мне улыбалась, все больше становясь самой собой. Вот уже с четверть часа, сидя за кухонным столом, мы говорили — как два близких друга, у которых полно общих тем. Между нами больше не было тайн, и атмосфера с каждой секундой теплела.

Подхватив шоколадное печенье, Майя начала бодро хрустеть, а мой взгляд в который раз за день замер на ее губах. С играющей на них улыбкой, они казались невероятно притягательными, и чем больше я на них смотрел, тем сильнее они дразнили, разжигая желание снова ощутить их вкус.

— А правда у твоих губ такая магия? — спросил я, не сводя с них глаз.

— Тебе лучше знать, — лукаво отозвалась она, — ты же их целовал… Ну и какая у них магия?

— А мне надо напомнить, — парировал я. — Может, попробовать еще раз, чтобы наверняка?

Усмехнувшись, Майя поднесла свое печенье к моим губам — так близко, что я машинально куснул там же, где только что кусала она.

— Вспомнил?..

Ее голос шаловливо разбежался по кухне. В эту секунду — больше чем когда-либо — она напоминала Лилит. В Майе не было ни порочности, ни развратности демоницы, но в моменты озорства ее интонации становились точно такими же — сладкими, дразнящими, от которых захватывало дух и щекотало нервы. Они словно сигнализировали, что дальше можно ждать всего чего угодно. Но мне это почему-то нравилось — это было как безлимитный билет на аттракцион.

— А зачем ты стала фамильяром? — спросил я, пытливо ее рассматривая.

— А ты зачем? — мгновенно спросила она, поднося чашку к губам.

Белый фарфор спрятал ее лицо, скрыв все эмоции, и лишь ее глаза, вмиг ставшие серьезными, внимательно следили за мной. Я-то свой ответ знал — чтобы трахаться, но у нее явно было что-то другое.

— Чтобы жизнь была интереснее, — уклончиво сказал я.

— Ну вот и я для этого, — эхом отозвалась она, опуская чашку обратно на скатерть.

Что здесь, что на моей кухне ничего не менялось: она все так же удивительно умело уходила от вопросов, на которые не хотела отвечать, словно не понимая, что этим еще больше распаляет мое любопытство.

— И нравится тебе у нее?

— Она мой лучший друг, — без раздумий произнесла Майя и улыбнулась. — Ну, до знакомства с тобой, а теперь у меня два друга…

Всякий раз, когда разговор хотя бы ненароком касался Лилит, она будто пыталась убедить меня, что у нее лучший демон на свете. Возможно, я бы и поверил, если бы сам с ней не встречался при обстоятельствах, которые мне не слишком нравилось вспоминать.

— А давно ты ее знаешь? — спросил я.

— Достаточно, — туманно отозвалась Майя, вращая браслет на руке.

Так и подмывало уточнить: а достаточно это сколько? Моя сексуальная полоса началась с появлением Би — буквально на следующий день. Ее же опыт до сих пор оставался большой загадкой. Из того, что я понял тогда за вином, свой первый раз вспоминать она не любит, а еще было кое-что про ситуации без выбора, когда вынуждают делать то, чего не хочешь. Связано ли это с Лилит? Какие задания она ей дает? Или еще проще: трахается ли она по указке Лилит? Но так прямо я спросить не мог.

— А чем вы с ней обычно занимаетесь?

Это была еще самая мягкая формулировка из всех, которые пришли в голову. Рядом с Майей мозг снова начал фильтровать слова.

Вместо ответа она нажала кнопку разблокировки на моем смартфоне, который я по привычке выложил на стол.