Вторичка - Эра Думер

вскарабкалась сверху и уронила одеяло, оголившись. – Мы познакомились в инитийском доме яств. Он молвил нелепицы… Иномирец, но точно не из Альянса, даже не из Конфедерации, как мне видится. Не рассказывал, откуда прибыл. Выглядел так, словно издалека. Искал работу.

– Выпивоха? У моей двинутой семьи… – юноша изогнулся в пояснице, сжав синие бедра до белесых костяшек, – завышенные требования.

– Узришь сам… – Серенай закусила губу, подавляя стон. – Он силен.

Вздохи наполнили комнату, диалог прервался на стоны и страстные посмеивания. Тийя, сбиваясь в дыхании, наклонилась к его лицу, поцеловала приоткрытый рот и сбивчиво прошептала:

– Ты так отчаянно хочешь сбежать из дома… хоть на край вселенной… почему?..

– Потому что я… – голос сорвался.

Ускорялось, приближалось, нарастало. Вейнит рывком перевернул ашерн-а на спину, а она охнула, встрепенулась и растворилась в экстазе.

– Я ста-хе, – содрогнулся Янус и засмеялся, крепче обнимая ашерн-а. – Презренный… ста-хе.

– Гостья-Хор-ла, неужели ты скончалась? Почему лежишь бездыханная, я брошусь оплакивать твое тело, о, горемычнейшая из покойных! – взвыло насекомое и заплакало: фасеточные глаза загорались поочередно красно-синими «слезами». – Бедная Гостья-Хор-ла! Лучшая из лучших!

Нет, я не умерла, но предпочла бы никогда не поднимать лица с эфирных половиц и слиться с азотистым белым паром, наполнявшим пространство интерфейса. Отныне я замарана пороком хлеще, чем иномирка, переспавшая с другим перед свадьбой. Образы тела и томного взора Белого Вейнита пленили и выжигали мое нутро. У меня был шанс испытать это впервые, так еще и с Яном. А я променяла божественный процесс на примитивные подглядывания на радость пошлому роботу.

– Оставь меня. – Я распласталась морской звездой и не желала вставать.

– Но, Гостья-Хор-ла!..

– Ты, развратная муха, – холодно прошипела я. – Кто тебя просил показывать мне… э-это? На кого я похожа, на слюнявую фанатку?

– Гостья-Хор-ла, ни в коем разе! – Нано-робот станцевал в воздухе. – Ты слюнявейшая из слюнявейших!

Пространство покрылось рябью, появилась предупреждающее окно «Незваный гость», и я резко вернулась в ВИП-зону аэропорта.

Когда образы слились воедино, этим единым стала физиономия напарника, который сидел на корточках передо мной и пялился на лицо. Стоило мне проснуться, он, как пес, которого вот-вот поведут на улицу, заметно обрадовался:

– С пробуждением, Иголочка. У нас тут чэпэ.

– Я как мать-одиночка, – потерев веко, выдохнула я. – Вас одних оставить нельзя. Так что стряслось?

На меня обрушились «кадры» из хроники больного насекомого. Ян был близко, и я неумолимо ассоциировала его с последним, что видела. Меня пригвоздило к дивану раскаленными гвоздями стыда.

– Ди объелась шоколадом, и у нее скрутило живот. – Бог вдруг скользнул по мне взглядом и подался вперед. Кончики наших носов находились через жалкие сантиметры. – Что-то ты бледновата, а щеки розовые. Заболела? Или сон пикантный приснился?

«Уйди, – взмолилась я мысленно. – Я тебя прошу».

Флиртующий коллега дурманил меня – мне ведь много не надо, чтобы сорваться и подхватить своими губами его. Я «ничего особенного», не принцесса иномирного клана и уж никак не покровительница красоты и любви. Сонмом терзали романтические сцены с моим объектом наблюдения – бог превращался в далекую фигуру, еще более нереальную и мифическую. Словно под определенной перспективой мне казалось, что мы на одной линии, а посмотреть издалека – параллельные прямые, что вовек не пересекутся.

– Проверни ту штуку, – попросила я.

– Какую? – Ян отстранился, и я перевела дух.

– Как на Седьмом этаже, когда ты показал мне ключ-подсказку во сне, и я распознала Консьержа.

Напарник изогнул губы в ироничной улыбочке с вкраплением крохотного сожаления. Мина, которая говорила сама за себя. Я приняла сидячее положение, а Ян, сцепив руки за спиной, шаркнул ногой:

– А-а, припоминаю-припоминаю. Доза адреналина из тревожного чемоданчика ликвидатора. Можно использовать лишь раз за спуск.

Я открыла и закрыла рот, как рыба, выброшенная на берег. Откинулась на диван и потерла переносицу:

– Итак, – с расстановкой отчеканила я, – ты хочешь мне сказать, что мы в самом начале использовали экстренную помощь?

– Ага. Ты была такой милашкой, когда показала на телек и назвала его рубильником. Мне стало тебя жалко.

– Мне тоже себя жалко, – проворчала. – Я с тобой работаю.

Диван рядом провалился. Ян закинул ноги на подлокотник и лег ко мне на руки. Остановись, сердце, прекрати биться в ребра… С каждым днем я все болезненней и болезненней воспринимала нашу недоблизость. Немудрено, ведь параллельно я проживала жизнь Белого Вейнита: его горести, страсти, похоть и надежды. Но он не раскрывался мне, вынуждая прибегать к нечистым методам. Ян не доверял мне, потому что я – никто. Страничка календаря – оторви и выбрось.

– Я нравлюсь тебе, – произнес бог, словно подслушав мысли, и этажи моей души сложились гармошкой. – Я тебе нравлюсь, и ты мне все простишь.

Я послала бранный вопрос в наглые лазурные глазки.

– Полегче, павлин, – осадила, еле сдерживаясь, чтобы не уронить коллегу на пол. – Не распушай хвост. Я не собираюсь спускать тебе с рук нарушения нашей техники безопасности. Не забуду тебе и твою нелепую смерть, а все почему? Потому что ты ни фига не рассказываешь.

– Ты справишься без всяких экстренных штукенций, – улыбнулся Ян, искусно минуя запретные темы для разговора. – Я видел тебя в деле. Зря ты недооцениваешь свои аналитические возможности.

«Подхалимаж заказывали? Нет? А он подъехал».

– От молодых людей, наверное, отбоя не было? – подмигнул коллега.

Приехали. Ворон говорил, что тему с «от противоположного пола отбоя не будет» Ян продавливал с мужиками. Явный признак того, что я своя в доску пацанка, а не объект страсти. От обиды сыграла ва-банк, не меняя хладнокровного выражения лица:

– Нет, конечно. Ко мне никто не приставал. –

Я выдержала паузу, наслаждаясь секундой радости на обворожительном личике, и договорила: – Когда твой суженый – боец ММА, это небезопасно.

На губах его застыла улыбка. Бог поднялся с моих ног и испытующе заглянул в глаза:

– Гонишь.

– С чего бы? Он стал макетом – тоскую очень. Мы росли вместе. С пеленок. Как-то встретились в парке, и закрутилось. – Я изобразила руками квадратное полотно. – Плечи во, рост во.

– Как я?

Я окинула его, если честно, атлетичное и привлекательное тело, но состроила лицо члена жюри конкурса красоты. И мой взгляд помутнел – госпожа Беляева не впечатлена, вы вылетаете из первого тура! Напыщенному божеству дали удар под дых, но я не ощущала уколов совести, ибо поделом ему. Я тоже, своего рода, боец ММА.

Ян подключил расширенный арсенал пикапа: расправил плечи, зачесал пальцами блондинистые кудри и произнес с упоительным смешком:

– Подумай хорошенько. Твой жених, если он вообще существует, далековато. А стоит руку протянуть… – самохвал показал