Вторичка - Эра Думер

рейс перенесся. Нам просто нужно чаще это делать. И вообще, любовь – это «ключ»!

Я надула щеки и с тяжестью выдохнула. Тяжелый предстоит денек.

* * *

Подкидывая попрыгунчик к потолку, я поглядывала на табло вылета и ловила. Мячик подлетал к решетчатым потолкам, с которых ниспадал раздражающий белый свет. Зеленый, переливающийся блестками, шарик гипнотизировал меня. С начала унылого странствия по Третьему этажу прошло полтора часа.

Разувшись, я лежала на первом ряду в зале ожидания, слушая бодрые разговоры спутников. Диана играла в гольф между кресел: прицеливаясь миниатюрной клюшкой по мячику, макет жевала жвачку и постоянно приставляла ко лбу ребро ладони, будто ей мешало солнце.

– А ты правда бог? – спросила меж делом Ди и надула пузырь из резинки. Он лопнул, и она зажевала его. – Папа говорил, что бога нет.

– Правда, – подал голос Ян.

Он сидел у меня в ногах, не раскрывая глаз, и я могла невесомо прикасаться к его бедру. До тех пор, пока макет к нему не обратилась, бог медитировал; я поглядывала на него, пока попрыгунчик совершал узкую петлю над моей головой.

– Я тогда тоже бог, – заявила Ди и ударила по мячу – он описал дугу и спикировал в витрину, чудом ее не разбив.

– Не-а, – усмехнулся Ян.

Попрыгунчик застрял в моей ладони. Наконец-то друзья завели любопытный спор. До этого я полчаса выслушивала, что лучше: есть или спать.

– И чем докажешь? – Диана провертела в руке клюшку и оперлась на рукоятку локтем.

– Ты не можешь сделать так, – сомкнув пальцы с ключом и римской тройкой, бог совершил серию взмахов.

В ближайшем радиусе открылось дверей десять, не меньше; у меня аж попрыгунчик из рук выпал. Магазинчики отворялись с перезвоном колокольчика, разъезжались автоматические двери зон ожиданий, распахивались служебные помещения и выходы «рукавов», ведущих к железным птицам.

Ян поиграл бровями:

– Ну, чего притихла? Челюсть уронила?

Диана издала протяжное «о-ой», показушно хватаясь за голову:

– Большое дело – дверки открывать. Я пользуюсь ручкой, – макет, как мим, изобразила, что проворачивает ключ и переступает порог. Вскинула руки. – Вуаля, умник.

Я не сдержала смешка. Ян это заметил и включился в игру из принципа, что мне несколько польстило. Он подскочил, методично закатал рукава белой рубашки и, сцепив пальцы в замок, вытянул, хрустнув суставами. Размял шею и сказал:

– Ты нарываешься. Смертельный номер.

Я смотрела в оба глаза. Диана с вызовом скрестила руки. Бог вытянул правую ладонь и направил в сторону панорамных окон. Я вжалась в спинку сиденья, приготовившись к взрыву, не меньше. Ключ на пальце Яна раскалился добела, кисть дрогнула, и в конце действа он потряс рукой, словно долго держал ее поднятой и наконец опустил. Ничего не произошло, что вызвало гомерический хохот у Ди:

– Хотел перед Веркой порисоваться и опозорился! Ой, не могу…

Макет надула бабл-гам. Со стороны аэродрома раздался нестройный хор сигнализаций. Пузырь лопнул и налип на губы Ди. Протирая рот, она подбежала к окну и расплющила нос о стекло. Я подошла следом. У всех самолетов были открыты шлюзы. Мигали фарами вскрытые лестничные грузовики с трапами. Вертолеты и отозванные на ремонт боинги – настежь. Ряды воющих сигнализацией автобусов, как и служебные кары, постигла та же судьба.

Ян, сцепив руки за спиной, вразвалочку подошел и остановился между нами. На лице Ди отразился весь ее мыслительный процесс. Она покусала кончик ногтя и сказала:

– Зато ты не можешь так! – макет вытянула губы трубочкой и пронзительно свистнула.

– Могу, – осклабился Ян и, вложив мизинцы в уголки рта, набрал воздуха и дунул что есть сил.

Я заткнула уши, морщась от ультразвука.

– Баста, – поспешила разнять ребят я, пока они не оставили меня калекой.

Но Диана смотрела на бога, как Моська на Слона. Девушка подобрала два мяча для гольфа и принялась ловко жонглировать. Она перекинула их Яну, который тут же поймал их.

– Не можешь, – сказала она.

– Могу. – Ян повторил то же самое, но ногой подцепил еще один, между бросками подмигивал мне, а в конце мини-представления поймал каждый и поклонился публике.

– Ах так… – У Ди перекосило рот. Но она моментально просияла: – Спорим, ты не сможешь сделать так?

Девушка забежала на крайнее сиденье и, собравшись, чисто и стройно пропела четыре строчки из популярной песни. Как ненавистник фальшивоголосых эстрадников, я была приятно поражена. Актрис, наверное, учат вокалу. Я бодро захлопала в ладоши, Ди расцвела от радости и присела в книксене, едва не свалившись.

Следом моих ушей коснулось пение Яна, и он, не выбрав ничего лучше, взял припев «Рая в шалаше». Не голос, а бархатный ручей, с идеальной интонацией, так еще и с перчинкой, в залихватской подаче. Насколько я помню из хроники, уже в детстве Янус был арфистом. Неизвестно, сколько инструментов бог освоил, но музыкальную грамоту знал. Признаюсь, приоткрыла рот. Заслуженная победа – я подарила ему аплодисменты. Завершив, бог самодовольно улыбнулся, глядя на Диану, которую просто распирало от поражения.

Макет фыркнула, подбежала ко мне и звонко поцеловала в щеку. Я аж покачнулась и изумленно вытаращилась на нее.

– Вот так ты не можешь! – заявила Ди.

Ян заострил на мне колкий взор, и у меня вырвалось:

– Может.

Я смотрела прямо на напарника, и, боги, чего стоила мне эта смелость. Меня не то, что прожигали лазурью, а раздевали слой за слоем.

– Милашки! Ну, твоя взяла, – засмеялась макет, сменив гнев на милость. – В какой реальности ты бы проиграл? И на что я рассчитывала…

– Какая уж победа. Так, ловля ветра, – ответил Ян с ухмылкой.

«Ты всегда должен побеждать. Этот выигрыш – ловля ветра по сравнению с твоими дальнейшими достижениями».

У меня непроизвольно скрипнули зубы. Мысленные проклятья, посылаемые на Инитий, разорвал громкоговоритель:

– Dear alien invaders! Flight number… will depart at twenty-eight hours two minutes… Gate number three. Go to hell.

Диана с легкостью перевела:

– Уважаемые иномирные захватчики! Рейс номер… прибывает в двадцать восемь часов две минуты. Выход номер три. Валите к черту! – Девушка сложила ладошки лодочкой. – Ах, любовь.

Я скрыла за зевком смятение. Потянулась, отворачиваясь от Яна, и прикоснулась тыльной стороной ладони к пунцовым щекам. После трагедии Четвертого этажа, после помутнения на берегу озера, когда мы, выбравшись с того света, первым делом ринулись насладиться друг другом, я не могла контролировать поток чувств. Всякий раз, когда мой напарник выкидывал заигрывающие фокусы, гравитационное поле вокруг меня отрубалось. Я – интрижка, которая закончится ничем. Только что уж умничать, когда сообразительность стоило проявить раньше – прошляпила момент, когда эталонное кокетство напарника начало восприниматься чем-то