Граница нормальности - Цогто Валерьевич Жигмытов

вот в этом вопросе у неё просто клин, у Наташи моей. По улице с ней идешь, не дай бог глянешь на кого – дутья не оберёшься потом. Телик смотришь, похвалить никого не моги. Она сама знает, что глупости всё это, понимает, но ничего поделать не может, и, подозреваю, не хочет.

В общем, если Наташка увидит эту Лену в своем халатике – то лучше бы я с Гришей пошёл и вместе с ним где-нибудь сгинул, за гаражами, в трещинах мироздания.

Вздрыгиваю я на полу, значит, этаким дельфином – и опаньки! – а ручки-то вот они! Связаны, и привязаны к ногам, и ноги тоже связаны и скручены, и лежу я такой в прихожей своей как бандеролька, весь в веревках бельевых, в проводах и в скотче.

Ай да Лена, когда успела?

Или это я так долго лежал?

Или это она меня так уложила?

Чтобы вот как раз связать?

– Женя, ты прости меня, – это Лена. – Но щас дедушка Серёжку привезёт, а ты, кажется, с ума сошёл.

Какой, блин, Серёжка? Какой дедушка?

Дёргаю руку, ногу, извиваюсь как уж. В принципе, из веревок и проводов вырваться можно было – видать, силенок у неё маловато затягивать понадёжнее, но скотч! Какая, блин, мерзопакостная штука, оказывается, этот скотч! Поди ж ты, лежит на каждом углу за три копейки, а вот ведь – и не вырвешься, вообще, никак. И трещит, зараза.

Минуты через две я дёргаться устал и решил, что если Наташка рассудит здраво (и если к тому моменту от меня что-нибудь останется), то она поймёт, что Лена эта в нашей квартире против моей воли. Вот так.

И тут же в дверь позвонили.

Это, конечно, Наталья. Всё, Леночка, ховайся. Мне, конечно, достанется тоже, но сначала – тебе, роднуля. Моя зайка – чемпионка универа по волейболу и лучшая подающая всех времен и народов – очень не любит непрошеных гостий, особенно, подозреваю, тех, кто без спросу её халаты напяливает.

Ну, эта Лена открывает дверь, и с кем-то там трындит.

– Вам кого?

– Мне нужно… эээ… Женю. Он здесь живёт?

Женский голос, но не Наташа.

– Да, здесь. – Это Лена. – А вы кто?

– Понимаете, это долго рассказывать…

Точно не Наташа. Ещё какая-то баба.

День визитов, блин.

– А вы покороче. Самую суть.

– В общем, его укусил крокодил.

– А, – говорит эта Лена так саркастически, но с истеринкой. – И то я думаю, чего это с ним сегодня такое. Точно крокодил?

– Да. Но это не совсем обычный крокодил. Понимаете.

– Да уж понимаю. Я даже думаю так, что не крокодил, а крокодилица.

– Нет-нет, с этим строго, это точно крокодил. Это «он». Тёмное начало всего сущего.

– Сущего, говоришь, – Лена совсем уже взвизгивает. Чую, что-то будет. – А ты, вы кто ему будете?

– Э…э… не знаю, как вас зовут, в общем, я Таня. Мне он нужен как мужчина.

Тут, как пишется в книжках, на мир рухнула звенящая тишина.

И тишина эта была очень недолгой.

– Ах ты…

И слышу короткие такие звуки: туп, туп, тыщ, тыщ.

Всхлипнули и заорали они одновременно.

Ах ты сука, орала Лена, вот кого он привел (образец бабской логики, Таня эта пришла после неё, но кого это волнует?), порчу навела, да я тебе! Да я тебе!

Таня отбивалась и орала уже что-то совсем бредовое. Какой-то крокодил, укусил меня, крокодил необычный, значит, со мной надо срочно переспать. Такая у неё была позиция. Вполне, кстати, внятная и даже довольно логичная. Не вижу, почему бы свободной женщине не переспать с кем-нибудь, особенно если этот кто-нибудь – я.

Через минуту-другую в подъезде всё притихло. Слышу – неразборчивое какое-то гыр-гыр-гыр, напряг уши изо всех сил, аж в башке зазвенело. Мужской голос выяснял, что тут происходит. Сосед, наверное.

Дверь открывается, и вижу я целую делегацию: Лена эта, потом помятая брюнетка примерно того же возраста или постарше, Таня, видимо, ещё какой-то почтенный тип в черном советском квадратном пальто и совсем маленький ребенок, лет двух-трёх. Все на меня глазами лупают.

Несколько секунд тишины, и только я собираюсь потребовать меня освободить, а не пялиться, как тип в квадратном пальто говорит Лене решительно:

– Собирай вещи. Хватит с тебя.

А Лена будто только этого и ждала, кинулась сразу в комнаты.

Собственно, здесь я их и раскрыл. Обычное ворьё. «Собирай вещи». Только к чему был весь этот цирк? Может, они актёры какой-нибудь разорившейся труппы, подумал я, почему бы и нет.

А тип этот в пальто говорит брюнетке Тане:

– А вы, надо понимать, его следующая пассия будете?

А та так готовно отвечает:

– Ага. Ненадолго.

– Ну, – говорит тип в очках, и реально слышно, что он придушить её готов, – ненадолго – это понятно. С таким, знаете ли, долго не задержишься. Максимум года на три! – повышает он голос, для Лены, видать. Хорошо играет, убедительно. Отец и отец, точнее – тесть и тесть.

Тут ребёнок заревел, всё сразу давай сюсюкать, даже Таня эта. Тоже прокол в их цирковой труппе, кстати. Ясно же всё – ребёнок для отвода глаз. Я ещё сто лет назад читал, что самые лучшие воры-карманники выглядят очень респектабельно: костюмы-тройки, начитанные, свежие, образованные. А эта шайка, надо полагать, самые лучшие грабители-квартирники. Будь я хоть двести раз самым отмороженным пэпээсником, ни в жизнь бы не остановил ни Лену (замужняя работящая женщина идёт домой после работы), ни Таню (бездетная офисная стерва средних лет, ну её нафиг связываться), ни этого типа в пальто (зам или директор в какой-нибудь организации, возможно даже государственной), ни, естественно, ребенка (хорошо упакованный двух-трёхлетний пацан, где-то рядом мама, папа и, скорее всего, бабушки с дедушкой). И на помощь звать бесполезно. И даже, наверное, опасно.

Здесь у меня явственно и одновременно закололо в стянутых ногах, руках и в спине. Тут же вспомнилось тоже читанное где-то, как на зоне малолетки, чтоб загреметь в больничку, сгибали ногу в колене и связывали крепко на ночь; потом иногда приходилось и ампутировать… У меня, конечно, ноги не в колене схвачены, и в основном скотчем, по всей поверхности тела, но кто знает…

Гляжу, а эти снова вокруг меня собрались.

– Пап, а с ним что? – Лена так шепчет. Снова одетая и с сумками опять. Собрала, надо полагать, всё более-менее ценное. Хана мне.

– Да выберется, чего ему, – тип отвечает громко. – Или вон ипохондричка его поможет.

– От ипохондрички и слышу, – отвечает брюнетка из кухни. – Помогу, конечно. В пределах стоящей, гм, передо мной задачи.

– Тьфу ты,