Проклятый клад - Сьюзен МакКоли

что-то, что мог придумать священник. Интересно, где проходит грань между молитвами экстрасенсов и ведьмовскими заклинаниями? Нужно спросить об этом Фрэнка. Или лучше мадам Моник? Фрэнк говорил как-то, что ведьмы существуют, что они используют магию, в то время как экстрасенсы взывают к сверхъестественным силам через молитвы, обереги и сигилы. Я понимал, что экстрасенсорика и ведьмовское искусство – не одно и то же. Но в чём разница между нашими сигилами и оберегами и их заклинаниями – не видел. Если кто-то и мог знать ответы на мои вопросы, то только мадам Моник.

Спустя некоторое время я нашёл то, что искал:

– Вот она! Молитва об избавлении. – Я прочитал её про себя, чтобы убедиться, что не собьюсь, и глубоко вдохнул. – Жан Лафит, – громко и чётко позвал я и начал читать вслух: – О днях минувших забудь. Что в прошлом осталось – прошло…

– На меня это не подействует, – произнесла темнота прямо перед нами с французским акцентом.

Я вскочил и отпрыгнул назад, от страха опрокинув стул, на котором сидел.

– Ты чего? – Джейсон последовал моему примеру. Его глаза заметались по бару, как у испуганной нутрии, которую мы нашли на болоте прошлым летом.

Дух Жана Лафита появился из проделанного нами в стене отверстия, весь окутанный тьмой.

– П-почему? Почему нет? – заикался я, сердце бешено стучало в гортани. – Почему не подействует?

Высокая полупрозрачная фигура подплыла ближе. Сняв шляпу, Лафит придвинул к нашему столику ещё один стул.

– Прошу вас, присаживайтесь. – Он указал на наши опрокинутые стулья.

– Лафит хочет, чтобы мы сели с ним, – передал я Джейсону, пока поднимал его стул, а затем и свой. Выпучив глаза так, что каждый из них стал похож на кладбищенский «Глаз Бога», он трясущимися руками достал зерцала духов и кое-как приладил их на голове. Наверное, ему было странно видеть, как стул сам собой передвинулся к нам. Нечёткий силуэт призрака в зерцалах лучше, чем вообще ничего.

– Она не подействует из-за проклятия. Оно удерживает меня здесь. – Лафит положил шляпу на столик. Она выглядела удивительно реальной. Если бы не лёгкая дымка вокруг полей, я бы поклялся, что могу взять её в руки и надеть.

Я пересказал Джейсону слова пирата, но его больше заинтересовало место, на котором лежала шляпа.

– Что это? – спросил он. – Похоже на какой-то тёмный туманный комок.

– Это его шляпа, – объяснил я. – Для меня она выглядит как настоящая. Эти очки нуждаются в очень серьёзной доработке.

Джейсон прищурился и наклонился вперёд. Он ткнул пальцем в шляпу, и палец прошёл сквозь неё.

– Прохладно, но не более.

Я покачал головой. Я не мог понять, как вообще шляпа-призрак может существовать отдельно от призрака. Наверное, она являлась своеобразным продолжением духа, сидящего перед нами.

– Зачем кому-то удерживать вас проклятьем? – спросил я Лафита.

– Сначала скажи мне, помогли ли вы Барнабе Белюшу? После вашего ухода я не мог его найти. – Он подался вперёд, сверля меня взглядом.

– Да, мы ему помогли, – ответил я. – Его останки захоронены на кладбище «Лафайет № 1» в хорошем склепе для моряков. В последние мгновения он выглядел счастливым и умиротворённым.

Лафит задумчиво кивнул, и лицо его расслабилось.

– Я почти ничего не знаю про это кладбище, но слышал о нём. Мне никогда не нравилось, что мы похоронили его в стене. – Он пожал плечами. – Когда ты капер, тебе приходится делать то, что должно, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Даже хоронить друга в стене собственной кузницы. – Он покачал головой, и его губы сжались в тонкую линию, выражая скорбное сожаление. – Я рад, что теперь с ним обошлись достойно. Уверен, его ждёт новое большое приключение.

– Да. Но как же вы? За что вас прокляли? Перед тем как уйти, Барнабе велел нам отыскать крест и освободить вас с Дю…

– Ш-ш-ш! – Глаза пирата широко распахнулись и побелели, когда он наклонился ближе к мерцающему огоньку свечи. – Не произноси его имени, мальчик. И не упоминай эту штуку.

– Дю…

– Ш-ш-ш! – Лафит так сильно саданул кулаком по столешнице, что банка со свечой проехала вперёд на добрый десяток сантиметров. – Я же сказал – молчи! – От раздражения его французский акцент становился сильнее. – Он зол и жаждет мести. Я поступил неправильно, и теперь он заставляет меня расплачиваться за мои преступления.

Ошарашенный, Джейсон передвинул свечу обратно.

– Что произошло, Лекс?

– Он не хочет говорить о том, что рассказал нам Барнабе, – ответил я другу и снова обратился к Лафиту: – Но что вы сделали?

– Мне запрещено говорить об этом. Проклятие не позволяет мне ни сознаться в грехах, ни покаяться перед Богом.

– Кем надо быть, чтобы лишить человека возможности раскаяться?

– Злодеем. – Лафит тяжело вздохнул. На его лице отразились печаль, усталость и отчаяние.

Несмотря на все преступления Лафита, я проникся к нему сожалением, моё сердце болело за него. Я с трудом представлял себе, каково это, на двести лет застрять в мрачном старом баре, постоянно терзаясь чувством вины. Какой срок заслужил контрабандист, торгующий людьми? Одну жизнь? Две? Целую вечность? Я мог понять боязнь оказаться в аду, но разве не страшнее торчать в ловушке без права выбора? Это вряд ли справедливо. Я тряхнул головой, радуясь, что не мне выносить душам приговоры.

– Это он перевернул всё вверх дном в наш первый приход?

– Да. – Лафит кивнул. – Он злился на Барнабе за то, что тот упомянул предмет, который я украл. Если бы я только мог его вернуть. Всего одну вещь. Моё самое большое сожаление. Я ведь даже не хотел его брать. Меня вынудили. – Лицо Лафита исказилось, как от боли, и он провёл рукой по густым чёрным волосам. Он открыл рот, чтобы продолжить рассказ, но замер и огляделся. – А вот и он, лёгок на помине! – Пират взял шляпу и быстро отлетел к стене, из которой появился.

– Почему он исчез? – Джейсон глазами проследил за призраком до отверстия в стене, у которого тот только что растворился.

– Он сказал «А вот и он». Наверное, он имел в виду злого духа, о котором боится говорить.

– Пират боится? – Джейсон усмехнулся. – Кто бы мог подумать?

– Похоже, нам с тобой не остаётся ничего другого, кроме как исполнить просьбу Барнабе.

– Хочешь сказать, отправиться на поиски сокровища? – Глаза Джейсона заблестели от предвкушения.

* * *

Я достал из рюкзака сапёрную лопатку, а Джейсон принёс с заднего двора садовую лопату, которую мы заметили рядом с кустами гибискуса. Вспомнив о растении, я погрузился в мысли о Ханне. Я надеялся, что она спокойно добралась до дома. Зря я повёл себя с ней так