Чистильщик - Ксения Чепкасова

— Да, именно этого я и хочу, — невозмутимо сказал даймё, — А раз я этого хочу, значит это будет.

— Единственный человек, которого я готов убить, — это вы.

— Воот!

Даймё снова так резко перешел на крик, что я чуть не подпрыгнул. Забыл про его привычку внезапно переходить от шепота до настоящего ора. Такой простой прием, но рабочий. Сердечко застучало быстрее.

— Ты сам говоришь, что готов убить. Какая разница — кого? Ты уже решил, что у тебя есть на это право. Сам себя назначил судьей и наделил особой силой. Это то, что было в тебе всегда, Рэйдэн. Иначе я не занялся бы твоим воспитанием. Ты просто пытаешься давить в себе это чувство. Строишь из себя хорошего, правильного человека. Но ты никогда не был рядовым обывателем. Ты всегда был очень высокого мнения о себе. Сам себя наделил особыми правами.

— Это неправда! — горячо вскричал я, — Я никогда не хотел никого убивать. И никогда бы не сделал это осознанно.

— Но ты убил. Мы снова возвращаемся к фактам. Отбросим это “осознанно, неосознанно”. Только факты. Убил? Убил. Хочешь убить? Хочешь.

— Это какой-то бред.

— А в детстве, Рэйдэн? Кем ты хотел стать? Врачом. Чтобы помогать людям? Чушь собачья! Чтобы иметь власть над жизнью и смертью. Чтобы резать людей, даровать или отнимать жизнь, делать то, что неподвластно другим. Какие у тебя были оценки? Всегда только отлично. Кому завидовали все мальчишки, которые прямо сейчас стоят в этой комнате? Тебе, Рэйдэн. Гордыня, гордыня. Ты во всем был идеален. Прямо как будущий убийца. Не позволял себе ни одной ошибки. И наслаждался своим умом, властью, моим расположением. И ты кайфовал от того, как твои товарищи трясутся от зависти к безродному.

Я молча качал головой. Он заговаривает мне зубы. Я знаю этого человека. Он ко всякому залезет в душу, когда ему это надо. Он хочет, чтобы я поверил в то, что ему выгодно. Не слушать, не слушать!

А почему я хотел стать врачом? Почему… Мама! Мама была врачом. Точно! Поэтому я и решил пойти по ее стопам. Конечно!

Я гордо посмотрел на него и уже собрался выдать эту гениальную мысль, но даймё меня опередил:

— Твоя мать здесь ни при чем. Это лишь отговорка. Эта женщина реально стремилась помогать людям. Она была против вступления в клан. Но чего хотел ты? О, ты только и мечтал попасть сюда, не правда ли? Поближе к своим кумирам. К людям, которые одним своим появлением исправили следы природной катастрофы. Тебе тоже захотелось такой власти над судьбами людей, верно?

Я молчал. Как и в конце каждого спора с даймё. Он всегда заставлял меня чувствовать себя мелким и глупым юнцом. Не вестись, не слушать! Это провокация.

Даймё довольно улыбнулся.

— Подумай об этом, сынок. Я хочу, чтобы ты поскорее принял свою сущность убийцы и занял положенное тебе место.

С этими словами он повернулся ко мне спиной и склонился над своим фонтанчиком. Хотел поправить несколько декоративных камушков.

Я воспользовался моментом. Быстрым движением я выхватил меч у одного из стоявших рядом парней, и замахнулся им на своего давнего врага. Но мой меч столкнулся с другим. Один из телохранителей успел среагировать и отразил удар. Он нажал на свой наушник, и меня вдруг отбросило невидимой ударной волной. Я врезался в стену и сполз по ней на пол. Меч звякнул рядом со мной. Его хозяин наклонился и забрал свое оружие.

— Что и требовалось доказать, — спокойно протянул даймё, — И я, вижу, ты растерял все свои навыки. Что за детский удар, мальчик мой? Не нужно было бросать тренировки. Ведь ты не успел завершить свое обучение.

— Я все равно убью тебя! — запальчиво вскричал я, поднимаясь на ноги.

— Прекрасно-прекрасно! Начинаю узнавать своего мальчика.

Даймё даже захлопал в ладоши.

— Ты его даже не знал.

С этими словами я нажал на одну из кнопок на своей новой куртке.

Глава 16

Так хочется наплести, будто я заранее придумал коварный план, пока одевался в другой комнате. Что я все идеально рассчитал, когда входил сюда. Наверно, тогда бы я казался очень классным.

Однако напоминаю — мы не в киношном боевике. Так что я сделал дурость, которая стукнула мне в голову. Я просто наугад нажал первую же кнопку, до которой дотянулся. Благими намерениями, как известно… Вот нефиг было давать “приемному сыну” новенький шмот.

Оказалось, я включил просушку. Да еще на полную мощность. Изнутри ударил такой сильный поток ветра, что куртку едва не сдуло с меня. Стоявшие рядом телохранители шарахнулись назад. С одного даже слетела маска.

Пока никто не опомнился, я снова ткнул наугад. И в ту же секунду рукава куртки так резко увеличились, что буквально вылетели в две стороны, растянув мои руки широко в стороны. Концы рукавов долетели до двух других парней. Те сразу схватились за рукава, пытаясь остановить меня. Но я ловко крутанулся, и они, потеряв равновесие, повалились вперед.

Я нажал ту же кнопку, и рукава быстро вернулись к изначальному размеру. А вместе с ними — ко мне устремились все Драконы.

Ну что, пора вспомнить старые навыки.

Я ловко увернулся от первых ударов. Перехватил летевший на меня кулак, им же ударил по другому противнику. Ушел от следующего.

Заметил небольшую расписную ширму в углу. Наверно, дорогую и ценную. Ах, какая жалость!

Я сложил ее и получил нечто вроде щита. Спрятавшись под ним, я крутанулся по полу на коленях, словно какой-то лезгинщик. Во время этого маневра я почувствовал целый шкал ударов мечами по моему жалкому щиту. Один меч вонзился так глубоко, что прорвал всю ширму. Лезвие упало прямо перед моим носом (вернее, респиратором).

“Отъехав” от противников, я поднялся, одновременно вытащив меч из остатков ширмы. Теперь я стоял в углу один против пятерых Драконов — своих бывших товарищей. Или не товарищей. Если даймё прав, и все они ненавидели меня еще с детства.

Сам же даймё неподвижно стоял позади них. Он хмуро наблюдал за происходящим. Между густых бровей пролегла знакомая складка. Злился, хоть и не показывал этого. Это только начало, старый мудак!

Я с криком бросился вперед, подняв меч. Мне пришлось двигаться очень быстро, чтобы успевать за движением каждого противника. Главное — не дать им окружить меня. Я ушел от угла, но они так и старались загнать меня туда обратно. Если окружат — я труп. Так что нельзя дать