Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
— А я-то как рад! — он снова засмеялся, но вдруг посерьезнел и протянул вперед руку, как для пожатия: — Марина Клюева, ты станешь моим другом?
— Да! — решительно ответила она.
Позже, вечером Марина из своей комнаты услышала, что кто-то в дверь постучался, но не вышла — уж она-то точно гостей не ждала. Да и поздно уже для визитов, небось, соседка за чем забежала. Ан нет, папенька ее позвал. Как же она удивилась, увидев Звягинцева стоящим у окна в гостиной!
— Андрей Ильич! Случилось что⁈ — и руку к сердцу прижала.
— Добрый вечер, Марина Викторовна, — улыбнулся сыщик. — Что ж вы так пугаетесь-то всякий раз? Я не с бедой какой к вам, с простым поручением.
— Простите! — покраснела девушка. — Да вы присаживайтесь. Да что ж батюшка вам даже чаю не предложил!
— Не ко времени, Марина, устал я, работы много, домой бы поскорее добраться. Только что вот освободился, да и завтра прямо с утра занят буду. Потому просьба у меня к вам.
— Конечно, Андрей Ильич, — закивала Клюева. — Вы только скажите.
— Скажу. Вы, наверное, слышали, что почтил наш Ухарск своим присутствием некий штартанский писатель. Альберт фон Пальм его зовут. Так вот, штартанца этого мне не то чтобы допросить, побеседовать с ним со всем уважением надобно. А я, представьте, книг его не читал, даже не знаю, чем он так вроде бы знаменит. Потому вас прошу в библиотеку городскую завтра с утра сходить да глянуть, что он там понаписал и, может, что о нем понаписали — в газетах там, в журналах. А то неудобно как-то к эдакой знаменитости валенком необразованным идти.
— Конечно, Андрей Ильич, сделаю, — просияла девушка.
— Умница, — улыбнулся Звягинцев. — А как сделаете, записочку информационную составьте да на столе в конторе положите. Если меня не застанете. Впрочем, скорее всего и не застанете, наверное.
С тем и распрощался, так и отказавшись от чаю.
Но настроение у Марины все равно поднялось, а то ж оно к вечеру, после целого дня без Звягинцева, совсем минорным стало. Хоть и случилось за день много и смешного, и интересного, и важного, а все равно ни Ланской, — такой разный, то веселый не в меру, то серьезный и ответственный — ни аж целый наследник князя Володенского, пожелавший назваться ей другом, не могли одного светлого взгляда заменить.
Глава 8
Звягинцев уже почти собрался к Володенским, чтобы еще раз поддержать семью в их потере и заодно узнать, где проживает репортер Футиков и как он втерся на бал. Во-первых, могли у того оказаться фотографии, которые он придержал для себя, не отдал следствую. Во-вторых… у щелкопера ума бы хватило собственное расследование начать, ведь за сведения о котятах сумму посулили немалую. А когда дилетант в расследование лезет грязными лапами и тем более в газетенке своей его ход пропечатывает — сплошной урон следствию, а преступникам — радость. Они ж каждый чих сыщиков будут заранее знать. Да и сам Футиков мог пострадать: раз уж тати подняли руку на достояние империи, что им какой-то журналист. Не глядя смахнут.
Потому собирался Звягинцев с ним серьезно об этих вещах поговорить. Но не сразу. После визита твердо планировал направить стопы к штартанскому писателю фон Пальму в его шикарные апартаменты.
Одно забыл: хочешь Бога насмешить — расскажи о своих планах. А он-то сдуру Никите вчера все поведал. Ну и Бог не Тимошка, видит немножко.
Так и сталось.
Буквально на выходе перехватил Андрея клиент — обалдевший мужик в расстегнутом полушубке и валенках, потерявший где-то в сугробе одну из галош. Дело у гостя было, по его мнению, срочное, а по сути — ерундовое. Но тут уж обратная сторона рекламы свое сыграла: мужик был уверен, что без сыщика никак не обойтись. Потому что если соседка ведьма и выдаивает твою корову — сыщик обязан ее ловить. А если не соседка и не ведьма, то домовой шалит. Или кто еще. Но молока-то в доме и нет! И готов он звонкой монетой платить. Поскольку живет с продажи этого самого молока, а Буренка такая удойная была… В общем, без сыщика никак. Самому ему без подмоги с нечистью не сладить.
Напрасно Андрей пытался мужика увещевать и к волхвам отправлял — с ведьмами злонамеренными бороться они должны, а не сыщики. В итоге махнул рукой и пообещал прислать кого, чтобы корову постерегли, подумав о Костике и его приятелях. Выпроводил клиента и одной ногой уже был снаружи, когда появился ажитированный доктор Григгер. Пришлось возвращаться и поить его чайным сбором от хандры. А от нее нет ничего лучше, чем девять кусков рафинаду на стакан горячего сбора. Милейший доктор сам так прописал.
И начал жаловаться на штартанскую знаменитость. Тот и вправду оказался с душком. Поделился с доктором своими якобы идеями, а тот же человек образованный весьма, и не только по части медицины. Так вот, все сюжеты нахальной Пальмы были или классические древние, или штартанских, или аглитанских великих мастеров литературы.
— Он даже имена украл! Клеопатриса и Антиной! — доктор раскраснелся от чая, стучал ложечкой по столу и подскакивал возмущенным воробушком.
Андрей все прицеливался ловить падающую посуду, но Григгер, к его разочарованию, так ничего и не уронил.
— Впрочем, — выговорившись, успокоился милейший доктор, — может, имело место недопонимание? Я по-штартански не очень со словарем даже, — он вынул из нагрудного кармана книжицу в голубой мягкой обложке, довольно потертую от частого употребления. — Ну, в своем-то докторском деле поднаторел, журналы ихние научные все себе выписываю. На бытовые темы могу. Но тут же литература! — он воздел ложечку и пожал худыми плечами. — А этот тоже… в бельском не то чтобы совсем ни в зуб ногой, горничную позвать может или там полового. А вот о высоком поговорить… Разумеет и то с трудом, куда там дискуссию вести. Прислуге-то чаевые щедрые сильно помогают его понять. И чего его такого занесло в наш медвежий угол?
— Музей у нас краеведческий хороший, — вздохнул Андрей. — Опять же, люди знаменитостями не избалованы. Всяк хочет его залучить. Вон и вы, и библиотека, и жена нашего полицмейстера.
