Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина

своим скучаю, — вздохнул парень. — Представляешь, два года их не видел, а приехал — брат мой средний, Марко, уже взрослый совсем, в гимназии учится. И серьезный такой стал. А младшенький, Теодоро, разве что подрос, а так, как был балбесом, так и остался, — он тепло улыбнулся.

— А можно еще вопрос?

— Попробуй, — хмыкнул Мигелито.

— Вот как так получается, что вот вроде ты княжич, высокого полета птица, из столицы, а через пять минут кажется, что сто лет тебя знаешь, на «ты» легко перескакиваешь? И ладно бы я, — принялась сбивчиво объяснять свою мысль девушка, — мне на балу даже неловко было, чувствовала, что воспитания мне не хватает, что ли, чтобы с тобой чиниться. Но ведь и другие тоже! Натали вот. А она в дворянской семье выросла, к ней иные требования предъявляли, а с тобой — по-простому.

— Здорово! — засмеялся парень.

— Что? — не поняла Марина.

— Что ты это подметила. Настоящая сыщица, честно слово!

— Ой, да ладно! — смутилась та.

— А причин тут две. Первая простая. Я когда родился, отец часто в разъездах бывал, а дома — только матушка. И нянька у меня кастанийка (надо к единообразию свести, а то у нас то кастанка, то кастанийка) была, еще оттуда привезенная. Так я сначала по-кастанийски заговорил, а по-бельски уже позже.

— Точно! — воскликнула девушка. — В кастанийском же на «вы» только к очень важным людям обращаются.

— Хорошо тебя мама моя выучила, — хохотнул Мигелито.

— А вторая причина какая?

— А вторая… Да, теперь уже и не тайна, наверное, восемнадцать мне в прошлом месяце исполнилось, — покачал головой. — Вторая — магия. Я к себе людей располагаю. Мы когда в Кастанию поехали, там запрета на практику до восемнадцати лет нет. Вот дед и начал меня тренировать. Мне, как и ему, дипломатом быть, очень нужная эта способность в таком деле.

— Здорово! — Марина аж задохнулась, но тут же задумалась. — А на меня ты тоже воздействовал? — спросила с подозрением.

— А вот представь себе, нет, не пришлось. Зато с Наташей не очень красиво вышло. Понимаешь, иногда это непроизвольно происходит, не всегда у меня получается контролировать. Вот и сегодня плеснуло.

Марина не стала его винить и уточнять, что там и без плеска всякого хватило бы впечатления. Вместо этого попросила:

— А расскажи о танго. Такая мелодия красивая. И песня. И танец хотелось бы увидеть.

— Может, и увидишь, — таинственно произнес Мигелито, а потом посмотрел на девушку теми же умоляющими глазами, что и на скандалистку у магазина игрушек. — Марин, а давай правда расследование проведем, а?

— Какое?

— Ну, узнаем, кто куклу эту купил. Я больше предложу.

— Тебе Натали понравилась? — улыбнулась Марина, а парень потупился и покраснел. — А давай проведем! — решила она его не смущать еще больше. — Все равно ваших котят искать мне никто не позволит, а так хоть что-то интересное затеется.

— И как мы это будем делать? — глаза парня засверкали в предвкушении.

— Ну, для начала поговорим с той самой Щучихой. Сплетники — это же просто находка для сыщика! Если и она не поможет, пойдем по всем соседям, будем спрашивать, не видел ли кто человека с большой коробкой из игрушечного магазина.

— А если никто не видел?

— Вообще-то, есть самый простой способ: дать в газету объявление, что ты готов купить куклу работы Штейнера за любые деньги. Тогда к тебе сами прибегут, — рассмеялась девушка.

— Нет, — покачал головой Мигелито. — Объявление может не заметить тот, кто купил куклу, но прочитать Наташа. И как я тогда буду выглядеть? Да и никакого сюрприза не получится.

— Ладно, — Марина пожала плечами. — Будем искать сыщицкими методами. Мне-то хорошо — практика. А тебе придется смириться с тем, что это долго, нудно и, чаще всего, безрезультатно.

— Зато интересно, — усмехнулся княжич. — Никогда не видел, как работают сыщики.

— Много они работают. Знаешь поговорку «Волка ноги кормят»? Вот с этой точки зрения сыщик даже не волк, а целый тигр. Я иногда просто поражаюсь, сколько разных мест Звягинцев за день оббегать успевает. И ради чего? Порой и крупицы информации по делу добыть не удается, а он не унывает, не останавливается. Говорит, отрицательный результат — тоже результат, считай, отработанная версия.

— Он тебе нравится, — не спросил, а констатировал Мигелито. — Ты влюблена в него. И это хорошо!

— Чего хорошего? — буркнула Марина, опешив от этого внезапного вывода и резкой смены темы разговора. — И вообще, с чего ты взял⁈

— Я на вас смотрел, когда вы танцевали. Сначала чардаш, потом вальс, — совершенно не чувствуя неловкости, легко ответил Мигелито. — Вы были настолько… друг для друга. Даже завидно стало немного.

— Ага, друг для друга, как же. Я для него обуза. Навязалась в ученицы, он теперь дождаться не может, когда уеду. Да еще помолвка эта…

— А что не так с помолвкой?

Марина остановилась, строго посмотрела на княжича.

— Зачем тебе все это, Мигелито?

Он помолчал, тоже остановившись и задумчиво глядя на девушку.

— Моя мать — очень мудрая женщина, — произнес наконец. — Она сказала мне тогда, на балу: «Пригласи танцевать Марину Клюеву, Мигелито. Я уверена, вы подружитесь. А иметь девушку-друга может быть куда интереснее и полезнее, чем девушку-возлюбленную», — он снова помолчал, не обращая внимания на удивление спутницы. — Я, признаться, сильно опасался. Понимаешь, девушки… многие девушки… они…

— Видят твою красоту, оценивают статус и признают достойным объектом охоты. А потом начинают вздыхать и норовят упасть в обморок тебе на руки, — хоть и хотела Клюева пошутить, а улыбка все равно вышла кривой и вымученной. — А я этого не сделала, да.

— Не сделала. Я видел, ты оценила внешность. Но тебе было все равно…

— Неправда! — усмехнувшись, перебила Марина. — Мне и тогда, и теперь смотреть на тебя доставляет удовольствие. Но я, кажется, поняла. Ты поэтому наблюдал за мной? Обиделся, что вздыхать не начала?

— Нет, не обиделся, — он засмеялся. — Удивился, заинтересовался. Не тобой, прости. Причинами.

— Уф! — девушка вдруг испытала облегчение. Оказывается, все это время она боялась, что княжич начнет признаваться ей в чувствах. Ну, мало