Брелок желаний - Георгий Александрович Егоров

столе дымилась чашка кофе, но она её игнорировала. Вся суть Пайки в эти дни — один большой игнор. Она игнорировала гастроли, фанатов, продюсеров, медийку, и даже Бога — если Он решит заглянуть без брелка.

Боб стоял у окна и выглядел так, будто он сейчас начнет отчитывать парламент. Пиджак снят, рукава рубашки закатаны, взгляд напряжённый, как у хирурга перед первым разрезом.

— Я его видел, — сказал он и даже не обернулся.

— И что? Я тоже его видела много раз. Где мой брелок, мать твою? Ты профессионал или где?

Пайка сказала это, как будто заказывала пасту в ресторане, но внутри она бурлила. Она задыхалась без этой маленькой штуковины. Артефакт, брелок, талисман — зовите, как хотите, но именно он делал из неё Пайку, а не просто голос с телом.

— Подойди, — сказал Боб, не отрывая взгляда от улицы. Он даже не командовал. Просто… ждал, как всегда.

Пайка встала и подошла к окну. Остановилась рядом с ним, как будто сейчас будут смотреть салют. Боб кивнул на улицу.

— Вон та "Панамера", чёрная, под плакатом. Видишь?

— Ну вижу. И что? — хмыкнула она. — Мне теперь каждую машину, припаркованную в радиусе ста метров, целовать?

— В ней твой брелок.

Пауза затянулась. Пайка глянула на него боком. На мгновение её лицо стало пустым, как экран до включения.

— Ну так иди и принеси мне его, кретин, — сказала она с деланной нежностью и топнула ногой, как балерина на грани нервного срыва.

— Не получится, — спокойно ответил Боб. — Я сегодня спецом засветился. Хотел, чтобы он запаниковал.

— Боб… — начала она, потом подошла ближе, взяла его за галстук и прошипела: — Ты идиот? Ты видел Смирнова на расстоянии вытянутой руки и не придушил его? Не забрал брелок? Что с тобой не так?

Боб отцепил её руку, как будто это была не певица, а навязчивая оса.

— Тебе не кажется странным, что мы сейчас в Париже, а он сидит в дорогом "Порше" прямо под нашим отелем? Сдается мне, ты что-то не договариваешь. Почему задрот из Смоленска внезапно пересаживается из маршрутки на Panamera, да еще и без страха катается в Париже, как будто это его район? И, между прочим, дает понять, что знает, где мы.

Пайка замолчала. Лицо её стало серьезным, как будто ей показали видео с собственного выступления без автотюна.

— Я не знаю, Боб. Правда. Мне просто нужен мой талисман. Мой брелок. Без него я… не я. Я не хочу работать, не хочу петь, не хочу даже есть. Я с этим брелком жила, как с протезом души. И теперь он где-то там, в грёбаном немецком кожаном салоне.

Боб снова взглянул в окно.

— Если я сейчас выйду, он уедет. И боюсь, в этом городе мы его больше не увидим.

— И что ты предлагаешь? — взорвалась она. — Кататься за ним по всему миру, как пара туристов без визы, пока он не наиграется и не вернётся к себе в Смоленск?

Боб выдохнул. Он выглядел усталым, но не физически — умственно. Как будто в его голове ежедневно играют в шахматы с дьяволом, и дьявол всё время подглядывает.

— Нет, — сказал он. — Предлагаю его ликвидировать из снайперки и забрать брелок уже у трупа.

Он посмотрел на неё. Пайка, к его удивлению, не ахнула, не закатила глаза, не устроила истерику. Она просто — резко, громко — выкрикнула:

— Ну так делай уже, что задумал! Почему ты всё ещё здесь?

И вот в этот момент он понял — всё плохо. Если Пайка согласна на труп, значит, внутри неё что-то уже умерло.

***

Тем временем, в машине.

Матвей Смирнов, бывший замерщик окон из Смоленска, сидел в Panamera и ел макаронный салат пластиковой вилкой. Григорий, ориентал с интеллектом академика, лежал на приборной панели и наблюдал за номером, в котором прятались его потенциальные убийцы.

— Он тебя видел, — сказал Григорий, не отрывая взгляда от окна.

— Знаю, — сказал я с набитым ртом. — Я хотел, чтобы видел.

— Это плохая идея.

— А хорошая — какая? Сбежать в Бельгию и прятаться под именем Матьё де Люмьер?

— Ты придумал это имя только что? — фыркнул кот. — Ну да. Бельгия звучит безопаснее, чем снайперская прицельная линия.

— Я не хочу сбегать. Я хочу понять, почему за мной гонится бешеная звезда и её телохранитель, похожий на киборга из налоговой.

Кот вздохнул.

— Потому что ты спёр у неё вещь, которая ломает законы мироздания. Не думаешь, это не причина?

— Да нет же! Не в этом дело. Что-то тут не так. Почему они меня не ловят? Почему наблюдают? И главное… — я взглянул в зеркало. — Почему мне это начинает нравиться?

Кот поднял голову.

— Ты маньяк?

— Я начинаю понимать, что я больше, чем Матвей из Смоленска. И этот брелок… он как… микроскоп. Увеличивает то, что есть внутри.

Кот усмехнулся.

— Значит, внутри тебя сидит игрок?

— Возможно, — сказал я. — А может быть… бог.

Мы оба замолчали. Сверху хлопнула форточка. Пайка вышла на балкон и посмотрела вниз. Я взял брелок в руку.

— Пора сыграть следующий ход.

***

Боб не ответил сразу. Он медленно повернулся к Пайке, прищурился, словно примеривался, кто здесь безумнее — она или он. Потом пожал плечами, подошёл к креслу и, как ни в чём небывало, плюхнулся в него, будто она только что не дала зелёный свет на мокрое дело посреди столицы Франции.

— Я здесь, — сказал он, вытягивая ноги, — потому что снайперку надо сначала купить.

— Ты издеваешься? — голос Пайки дрожал не от страха, а от бешенства, которое могло бы обвалить фондовый рынок.

— Я серьёзен, как инфаркт, — ответил Боб. — У тебя нет представления, с кем мы имеем дело. Этот Смирнов — не просто задрот из Смоленска. Он нас пасёт. По графику. По системной логике. Он — паразит с мозгами. А такие долго не живут, но перед этим могут выпить кучу крови.

Пайка прошла мимо него, как буря мимо курорта. Её шёлковый халат развевался, словно знамя последней надежды.

— А что ты предлагаешь, кроме балабольства? — процедила она. — Мы сидим в номере, ты знаешь, где он, у тебя под рукой я, деньги, технологии,