По другую сторону Алисы. За гранью - Алена Тимофеева

небольшой фотографией светловолосой женщины, чем-то отдалённо похожей на меня. Я машинально потянулась к документу, но Гарсия проворно отложил досье в сторону.

– Нет уж, давайте по порядку, – и адвокат начал свой рассказ. И чем больше он говорил, тем сильнее у меня потели ладони.

Глава V

Жасмин

– Ваш муж явно нечасто упоминал родную мать? Когда она умерла, ему было всего шесть, всё верно? – по-прежнему держа досье в руках, спросил меня Гарсия. Я подтвердила его слова кивком. Адвокат продолжил:

– Как Вы считаете, почему доктор Андерсон, – произнеся имя моего мужа, адвокат скривился, – избегал любых упоминаний о родной матери?

Я удивилась:

– Почему избегал? Я сама не интересовалась…

Гарсия возразил:

– Потерять мать в столь нежном возрасте, такая травма для ребёнка. И он сам не хотел говорить о маме? Хоть иногда?

Дэвид пристально глядел мне в глаза. Я отвернулась, и, смотря куда-то в пол, нехотя согласилась:

– Ну… да. Он совсем не говорил о… как её зовут?

– Жасмин. Жасмин Андерсон.

Во мне проснулось любопытство:

– А в девичестве? Она, наверное, тоже из непростой семьи.

Гарсия ухмыльнулся и подтвердил:

– Более чем. Жасмин Джозефин Андерсон, была представителем той же семьи, что и Ваш муж. И, само собой, её фамилия в девичестве была Андерсон. Очень удобно.

Чалис и Ника обменялись многозначительными взглядами. Не заметила ни тени изумления на их серьёзных лицах. Я оторопело посмотрела на Гарсию и не могла вымолвить ни слова. Дэвид моего молчания не нарушал. Наконец, я заговорила:

– Они же не могли быть кровными родственниками?

Дэвид нахмурился, его глаза потемнели, и цветом теперь напоминали чёрные угольки.

– Отнюдь. Доныне я и сам пребывал в сомнении. Полагал, что они лишь однофамильцы, или Жасмин приходилась ему дальней родственницей. Она являлась двоюродной сестрой Чарльза и определённо произошло кровосмешение.

Я вновь перевела взгляд на Чалис, затем посмотрела на Корсу. Негласное понимание ситуации читалось в их глазах. Ну к чёрту. Дэвид не дал мне сделать ошибку и вытрясти правду из владелиц салона:

– Но  главного Вы точно не можете знать… Начну, пожалуй, с самого начала. Подходящей невесты для Чарльза долго не могли найти, пока он не завёл роман с девушкой, представившейся ему под другой фамилией, Уинтер, и она не забеременела. Вскоре тайна имени была раскрыта, представители почтенного рода Андерсон находились на грани истерики. В семье религия занимала особое место и потому речи о прерывании беременности не шло. Так родился Джозеф. Бракосочетанию суждено было свершиться. Молодожёны счастливы. С годами у Жасмин начали проявляться признаки параноидной шизофрении. Голоса, тени, преследования. Чарльз, укрывая правду от прессы, поместил жену в психиатрическую лечебницу – Кэйн Хилл, где в скором времени при загадочных обстоятельствах та скончалась.

– При загадочных обстоятельствах? – переспросила я, подаваясь вперёд, – как это понимать?

– Слышали про пожар в этой больнице? – ответил вопросом на вопрос Дэвид. Выглядел он расслабленным и спокойным.

– Нет, – честно призналась я, – и про лечебницу тоже не знала. Гарсия удовлетворённо кивнул. Похоже, мой ответ его устроил, словно наша беседа проходила по запланированному адвокатом сценарию.

– Пожар был в две тысячи десятом году, из-за него рухнула башня с часами. Можно сказать, она и делала Кэйн Хилл узнаваемой. Так вот, официальная версия пожара не являлась криминальной и в целом не казалась подозрительной. Поджог в ходе расследования исключили. Однако… мой очень хороший знакомый, юрист по семейным делам на заслуженной пенсии, имел несчастье поработать с сэром Чарльзом Уолтоном Андерсеном. Его несчастье и недовольство деловым союзом было столь велико, что он осмелился нарушить этику, да что там, закон по своей сути, и поведал Вашему покорному слуге некоторые щепетильные моменты.

Дэвид с торжествующей улыбкой посмотрел мне прямо в глаза. Я не издала ни звука, эта напускная театральность стала меня утомлять. Что случилось с холодным и резким адвокатом? К чему такая драма? Гарсия запустил свои длинные, кривоватые пальцы в портфель. Он извлёк из него фотографию, на которой было изображено охваченное огнём здание, похожее на особняк.

– Это и есть Кэйн Хилл? – спросила я, не находя в фотографии никакого повода для гордости. Гарсия, вернувшись к своей привычной манере, нетерпеливо стукнул указательным пальцем по серому пятну в нижнем углу фото.

– Присмотритесь хорошенько, – холодно велел Дэвид. Я постаралась всмотреться в «пятно». Пятном оказался человек в серой толстовке, чей капюшон был натянут на голову, полностью скрывая лицо незнакомца.

– Свидетель? – наивно предположила я. – Но какое отношение пожар вообще имеет к делу?

Гарсия вновь полез в дипломат. Теперь передо мной лежало ещё одно фото, явно увеличенное, и внимание автора снимка было нацелено на человека в серой толстовке.

– Узнаёте? – поинтересовался адвокат. Я отрицательно помотала головой. Фото серое, лицо молодого человека юное, а выражения лица довольно агрессивное. Смутная догадка пронзила сознание, и озвучивать её я не решилась.

– Около полыхающего здания, прямо перед приездом пожарных, видеорегистратор стоящего неподалёку автомобиля, засёк Вашего будущего мужа. Молодой Джозеф так некстати прогуливался около уже закрытого с две тысячи восьмого года Кэйн Хилла, как раз во время пожара. Не находите это совпадение интересным?

Я непроизвольно выдохнула сквозь крепко стиснутые зубы. Мои руки, оказывается, всё это время были сжаты в кулаки, и теперь отпечатки ногтей в виде полумесяцев начинали саднить. Пора заканчивать самовредительство. Негодование, что так яростно пыталось вырваться из меня наружу, утихать не желало.

– Так что это всё значит? Хотите сказать, что это Джо поджёг здание? Но зачем? Потому что там лежала сто лет назад его матушка? – прошептала я, и если бы мой голос звучал чуть громче, то он бы уже сорвался на крик. Адвокат снова проигнорировал мой вопрос:

– А что Вы знаете о навязчивостях или ещё их называют «обсессиями»?

– Мы с Вами в викторину играем? – вот я и закричала. Просто отлично, Алиса, молодец. Дэвид оставался хладнокровным. Он лишь с лёгкой, понимающей улыбкой ещё раз вкрадчиво осведомился:

– Так что Вы о них знаете?

Поразительная настойчивость. Я сердито фыркнула и откинулась на стуле. Ника, коротко рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Уморительная ситуация.

– Какая-то навязчивая идея, зацикленность. Иногда связано с обсессивно-компульсивным расстройством, но для чего Вы об этом меня спрашиваете?

Гарсия в первый раз за этот вечер не сдержал усталого вздоха и практически с мольбой посетовал:

– И правда, для чего… Разве в Вашей прелестной светлой головушке не складывается очевидная картина? Мать Джозефа – двоюродная сестра его отца, Вы сводная сестра самого доктора Андерсона. Ах да, я Вам не сказал самого главного. Будучи уже взрослым, Джозеф узнал тайну своего происхождения, повинуясь внезапному порыву, узнать о своей матери больше. И надо же, какое совпадение, в том же возрасте, он появляется возле горящей психиатрической лечебницы, где скончалась его мать, – победоносно закончил адвокат. Я же, ощущая кожей, как возросло напряжение в кухне, смотрела на блестевший пустой бокал и не желала поднимать глаз на Дэвида.