Целитель - Роман Романович

на подготовительных курсах для целителей. Сдать аккредитацию. И вот после этого, если приглянешься главному врачу, тебя возьмут.

— А как-то попроще нельзя? — не сдавался я.

— Попроще — это насколько?

— Это если документов нет, девять классов не закончил, нигде специально не учился.

— Олег… — посмотрел на меня Петр. — Сам подумай, кто беспризорника возьмет в место, куда и дворяне захаживают?

— Того, кто мастерски делает очистку? — забросил я пробный камень.

— Это аргумент, — не стал он отрицать. — Сразу же после озвученных пунктов.

— А как же институт наставничества? Я слышал, что целители берут учеников.

— Угу. Берут, — покивал Петр. — Начальная школа. Лицей для целителей. После, если талант покажешь, может, кто-то и возьмет. Обычно за хорошие деньги берут. В очень редких случаях — без денег. Но тогда либо связи, либо родственные узы, либо очень выдающийся талант. Кто на тебя просто так время тратить будет? Всё, хватит вопросов. Не люблю на улице болтать, — резко закончил он.

Я же самую малость расстроился.

Озвученный план меня никак не устраивал. В приюте никакого образования, считай, и не давали. Уроки-то были. Официально. Но той женщине, которая сразу все предметы вела, было плевать, слушают её или нет. Иногда она просто забивала и не приходила. Промолчу и о том, что сам Олег тягой к знаниям не страдал и с охотой пропускал редкие уроки, как и остальные дети. Так что ни на какой аттестат я рассчитывать не могу. Про лицей молчу. Уверен, там оплата серьезных денег стоит.

Нужно получше в вопросе разобраться и подумать, какие обходные пути есть. Много времени тратить я не мог себе позволить.

* * *

После первой волны посетителей Петр отпросился у Бориса Дмитриевича. Мне ничего не говорил, но я и так догадался, что задумал. Побежал в лечебницу, проверяться, что я там ему наворотил.

Опасный момент. Очень уж легко меня сдать, рассказав, что целитель-самоучка что-то там накрутил и надо бы проверить. Но делать нечего... В смысле есть. Посуду мыть. Чем я и занимался, не особо беспокоясь о том, что будет дальше. Петр вернулся через час как ни в чем не бывало. Снова ничего не сказал. Ни словом, ни жестом не выдал себя. С таким характером ему и в разведке рады будут.

Дождавшись вечера, когда уже домой к нему пришли, насел с новыми вопросами. Спросил про драку в подворотне.

— А что тут рассказывать, — вздохнул он. — Обычная ситуация на наших улицах.

— Так об этом и расскажи. Что это за парни были? Откуда такая любовь к черепам у их главного?

— Не главный он у них. Так, обычный сержант. А череп… Так это группировка черепков.

— Прямо так и называются? Черепки?

— Сами они себя называют Черепа, гордо и пафосно, — хмыкнул Петр. — Но остальные их черепками кличут. Только им самим не говорили, обидчивые.

— Чем ещё знамениты?

— Может, завтра? — устало спросил он, присев в зале и вытянув ноги.

— Можно и завтра. Только на улице ты говорить не любишь. В ресторане — занят. Когда ему спрашивать? Надо же знать, кто меня ножом убить хотел.

Почесав макушку, Петр ответил.

— Даже не знаю, что тебе рассказать. Черепки и черепки. Группировка у них большая. По всему городу дела ведут. Связаны со всем нехорошим, поэтому с ними лучше не связываться. Могли реально ножом пырнуть.

— А городовые что?

— А что с ними? — глянул на меня Петр.

— Им плевать на них?

— Не плевать. Черепков никто не любит. Но это как говно. Пока не трогаешь, особо не воняешь. Зато, если наступишь, вонь на всю округу поднимется.

— На деле это что означает?

— То, что у них несколько сотен членов в группировке. Как шелупонь мелкая, так и серьезные бойцы. Если их задеть сильно, вместе соберутся. Мало кто такое выдержит из мелких группировок. Считай, что и никто.

— Получается, они самые сильные? — сделал я закономерный вывод.

— Нет, — потряс головой Петр.

— А насколько тогда сильны?

Меня смущало их название, поэтому хотелось оценить, что за группировка такая.

— Сложный вопрос. Если толпа соберется — опасны. Но они так редко собираются. Подраться любят. Докопаться на улице могут. Но таких полно в городе. В этом плане они не сильно выделяются.

— А красильщики — это кто? — припомнил я упомянутое название.

— Это ученики школы, которая на улице Красильщиков находится. Минут двадцать пешком отсюда, — махнул он рукой в нужном направлении. — Там около пятидесяти учеников. Штук пять старших. Мастер свой есть.

— Им-то что от тебя нужно было?

— Так я в их школу заниматься ходил. Считай, пришли выяснить, не потерял ли хватку, вернуться приглашали.

— Интересные у вас в городе способы назад позвать.

— Какие есть, — развёл Петр руками.

— А много школ в городе?

— Откуда я знаю, — удивился парень. — Сотни две есть, пожалуй. Это в городе. В пригородах ещё сотня.

— Ого, — удивился я. — Много.

— Да как-то... — пожал он плечами.

У меня на родине тоже школы всякие были. Но в куда меньшем количестве. Здесь же прям рассадник.

— И что, в каждой школе чему-то своему учат? — с откровенным скепсисом спросил я. — Ты ведь не про обычные школы? А там, где с Маслом обращаться учат?

— Я про школы боевых искусств, — уточнил он. — Там и с Маслом работать учат, каждого по-своему, но до этого ещё дорасти надо.

— Там фокусам своим научился?

— Ага, — зевнул парень.

— Чего ушел? — спросил я. — Или это тайна?

— Нет тайны. Талант у меня есть. Дури много, — ушёл он в воспоминания. — Сам видел, что со мной было. Бабка сказал, силы много в себя тяну, а очищаю — плохо. Если продолжу, молодым помру. Просила перед смертью бросить это дело. Я и бросил. Сама-то лечить она меня уже не могла.

Правильно она всё сказала. Толковая, значит, была.

— Неужели в школе не учат, что с этим делать?

— В смысле? — Петр вынырнул из неприятных мыслей.

— Да в прямом. Если каждый ученик в себя грязное Масло тянет, они же все так передохнут.

По глазам Петра я понял, что он