По другую сторону Алисы - Алена Тимофеева

пункта назначения. Скорее всего, мне только представлялось, что я одарила водителя милейшей улыбкой, так как его и без того хмурое лицо потемнело.

– С Вас 76 фунтов, меня ждёт другой клиент, – мрачный мужчина выжидающе смотрел на меня. Ну и пожалуйста, прогуляюсь. Расплатившись и не оставив грубияну ни пенса на чай, я громко хлопнула дверью кэба и гордо прошествовала в сторону кладбища. Надо остыть и посмотреть, как, добраться, до этой обители зла. Должно быть недалеко. Весьма прозаично, почти всегда крупные больницы сопровождает святая земля. Без всякого намёка, обычная практичность. Я подошла к указателю, гласившему: «Добро пожаловать на кладбище Тоттенем». Оптимистично. Я вынула из сумки сотовый и в удивлении уставилась на экран смартфона. Всего десять минут третьего. А сколько нужно идти? Навигатор обрадовал новостью о пешей прогулке в семнадцать минут. Можно немного и замедлиться. Насладиться красотой памятников в этом прекрасном месте. Ну и развлечения у меня в последнее время. Я направилась прямо, разглядывая по пути надписи на надгробиях, они поражали своими цифрами. Кто-то ушёл, не дожив до сорока, кто-то, не достигнув и двадцати. На мемориалы долгожителям я не наткнулась. Местечко оказалось вполне живописным. На территории погоста даже располагался небольшой прудик. Вчитываясь в высеченные на каменных плитах фамилии, я потеряла счёт времени, хотя такого я себе позволить в тот момент не могла. Меня привлекла статуя скорбящего ангела, со сложенными крыльями и закрытым ладонями лицом. По виду памятник не выглядел старым. Трещин особых не имелось, сколов тоже. Но больше всего меня поразил посмертный обладатель этого произведения искусства. Харон Аарон Картер, 06.05.1968 – 31.12.2015. Покойся с миром. Невосполнимая утрата, не завершён путь. Странное изречение. И ушёл в канун Нового года. Насколько помню, если, конечно, моё путешествие к свету в конце тоннеля принимать за правду, Эйч пробыл здесь недолго и причиной переезда служила трагичная смерть его возлюбленной. Кто же тогда возвёл ему памятник? Такое монументальное изваяние, мог посвятить усопшему только близкий человек. «Или глубоко раскаявшийся» внезапно мелькнула мысль в моё ошарашенном сознании. И вновь меня словно подвели к его могиле. Или это всё случайность? Что там говорит теория вероятности? С цифрами я в принципе в не слишком тёплых отношениях, потому данный вопрос остался без ответа. С опаской взглянув на часы, я вернулась к дороге и направилась к непосредственной цели моего пути. Передо мной шли две девицы среднего роста. Одна была одета в яркие цвета, другая шла словно с похорон, вся в чёрном, надеюсь, что это всего лишь дело вкуса. Девушки вели оживлённый спор, подкреплённый активной жестикуляцией, особенно со стороны «яркой». Ввиду их несдержанных эмоций я стала невольным слушателем дискуссии:

– Нет у меня души, Энни, как биолог, я верю лишь в то, что после смерти мозга, человек окончательно прекращает своё существование. И вообще, двадцать первый век на дворе, а мы продолжаем людей в землю закапывать. Это как минимум не целесообразно с точки зрения экологии! Да и воды подземные могут загрязняться и разносить инфекцию живым, – приспешница чёрного цвета развела руками.

Энни, по всей видимости, монолог подруги не вдохновил.

– Как это нет души! Хочешь сказать, что у меня её нет?! Аргументируй, почему ты так в этом уверена! – «Яркая» шла по отношению к собеседнице уже полубоком и её лицо отображало смесь праведного гнева и негодования.

В чёрном не сдавалась:

– Я уже всё аргументировала. Давай просто закроем тему… каждая останется при своём.

Что на это мудрое изречение ответила её оппонент, я уже не слышала, так как мне пришлось их обогнать и довольно сильно прибавить шаг. Времени оставалось в обрез. Несмотря на то что я практически перешла на бег, в голову закрадывались размышления на тему недавно услышанного спора: а у меня самой есть душа? Но прийти к какому-либо решению мне не удалось, так как мои верные ноги привели меня к больнице.

Сама не помня, как я оказалась у поста медсестры в отделении экстренной помощи, я обратилась к бледной круглолицей девушке, которой, по всей видимости, едва исполнилось двадцать:

– Кхм, добрый день, мисс, – я быстро скосила глаза на её бейдж, – Карен. Я Элис Андерсон, записана на приём к доктору Белл. – Второй раз за день я думала, что дарю людям свою самую располагающую улыбку. И очевидно, фиаско меня ожидало и сейчас. Карен лениво перебрала бумажки у себя на стойке, затем покликала мышкой компьютера, посмотрела на монитор и цокнула языком.

– Вы опоздали. Вас доктор Белл ожидала в три часа, – на автомате проговорила медсестра, продолжая смотреть в экран. Я переключила своё внимание на часы – всего пять минут четвёртого! На пять минут опоздала!

– Простите, заблудилась на территории, доктор Белл настоятельно мне рекомендовала появиться у неё на повторном приёме как можно скорее, – изо всех сил я сталась не терять самообладание. Ну что ей стоит просто позвонить врачу и сказать, что я пришла!

– Приходить нужно заранее. – Карен перевела свой рыбий взгляд на меня. Возможно, мой расстроенный вид воззвал к её милосердию, которое наверняка пытались в неё вбить в школе для сестёр. Она тяжко вздохнула и потянулась к стационарному местному телефону. После её недолгого разговора с врачом я уже через две минуты в нетерпении топталась у кабинета доктора.

Прошло около десяти минут моего покорного ожидания заветного внимания целителя, когда я осмелилась на неслыханную дерзость – самой зайти в кабинет небесного светила без приглашения. И только я вплотную приблизилась к двери, как моя многострадальная, крайне невезучая голова была абсолютно бесцеремонно атакована огромной вертикальной стальной ручкой, тянувшейся практически от низа до самого верха двери. Не удержавшись на каблуках от столь неожиданного столкновения, я приземлилась пятой точкой на холодный кафельный пол. От боли выступили слёзы, в глазах всё плыло. Я начала совершенно истерично смеяться, поскольку почувствовала себя героиней какого-нибудь малобюджетного, весьма несмешного ситкома. В дверном проёме показались два напуганных, побледневших лица моего дорогого врача. В буквальном смысле дорогого. Не знаю, будет ли данный визит к ней бесплатным. Хрупкие руки доктора Белл попытались меня поднять с ледяного кафеля, и я честно старалась ей в этом помочь. Постепенно два лица врача слились в одно и это самое лицо произнесло одну из глупейших фраз на свете, которую добрая половина населения земного шара почему-то норовит произнести в подобных ситуациях:

– Вы в порядке? – беспокойство в голосе доктора звучало неподдельным. Она мужественно рванула моё тело на себя, нарушая при этом все правила эргономики и биомеханики, и это вопиющее действие сопроводил оглушительный треск моей разошедшейся по швам в самом интересном месте юбки. Катастрофа. Я стояла, слегка наклонившись к злополучному доктору на