Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф
Муся послушно облачилась в тёплые вещи, на этот раз даже не протестуя против варежек. Сегодня она, кажется, чувствовала себя королевой этого белоснежного царства льда и снежинок.
— Куда пойдём? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — К уткам?
— К уткам! — легко согласилась я, с комфортом устроившись у неё на руках и чувствуя себя самым уютным пушистым аксессуаром.
Мы свернули на знакомую аллею. Я уже предвкушала, как сядем на лавочку, будем смотреть на полынью, и я попробую просто… быть. Не думать о работе, не анализировать прошлое, не строить планы.
Просто быть.
Но как известно, боги любят пошутить, когда люди что-то планируют.
Из-за поворота, запакованный в серое пальто и с неизменной папкой под мышкой, показался он.
Александр Сергеевич Волков.
Я замерла. Муся, кажется, тоже слегка опешила, потому что остановилась как вкопанная и издала тот самый странный звук: “Мрр-кхм!”.
Волков поднял голову. Увидел нас. На его лице отразилась целая гамма чувств: удивление, секундная растерянность. Но что меня добило окончательно — на его щеках зарозовел лёгкий, едва заметный румянец, который, конечно, можно было списать на мороз.
Но интуиция почему-то отметала самую логичную причину, подспудно нашёптывая совершенные небылицы.
— Кристина, — произнёс босс, останавливаясь в двух шагах. — И её неизменный соавтор. Снова.
— Здравствуйте, Александр! — жизнерадостно отчеканила Муся, снова послав к уткам всю субординацию. — А вы всё с той же папкой?
— Выходной — не значит, что работа не существует, — строго заметил он, но уголки его губ едва заметно приподнялись. — А вы снова без переноски?
— Она не любит, — Муся кивнула в мою сторону. — Стесняется.
Я мысленно застонала.
“Стесняется”!
Кошки, блин, не стесняются переносок, они их просто ненавидят! Теперь я могла совершенно точно утверждать сей постулат, проверив на собственной шкурке.
Волков же, кажется, принял абсурдный комментарий Муськи за милую особенность, потому что его взгляд скользнул по моей пушистой мордочке с чем-то вроде одобрения?
— Понимаю, — сказал он неожиданно. — Мой кот тоже не любит замкнутых пространств.
Я навострила уши.
Его кот?
У Волкова есть кот?
Муся, кажется, тоже удивилась услышанному, потому что переспросила со своей кошачьей бесцеремонностью:
— У вас есть кот?
Волков кашлянул. Кажется, он не планировал этим делиться, но слово не воробей.
— Появился недавно. Подобрал на улице. Дворняга полосатый с хитрыми глазами. Наглый, считает себя единоличным хозяином дома.
— Как и положено коту, — серьёзно кивнула Муся. — А как его зовут?
— Маркиз, — после паузы выдал Волков, и я готова была поклясться, что он смущён. Серьёзный главный редактор, неприступный как скала, и вдруг — полосатый Маркиз, которого он подобрал на улице.
— Красивое имя, — сказала Муся. — Для важного кота. Вам надо бантик ему на шею прицепить. Как в кино.
— Бантик? — Волков поднял бровь. — А… вы про бабочку?
Я с трудом поборола желание отфейспалмить очередную чушь от Муськи. Ну какой бантик, в самом деле? Не стоило при ней рассматривать милые фотографии и мемы про котиков — нахваталась!
— Ну да. Или галстук. Кошки любят, когда красиво. И важно. — И уставившись на предполагаемое место для деловой бабочки на шее у самого Волкова, добавила: — А вы, кстати, почему без шарфа ходите? Горло застудите.
И она сказала это с такой простой, в чём-то даже материнской заботой, что я мысленно зарылась мордой в лапы.
Кошка делает замечание моему начальнику по поводу его гардероба! Моя жизнь определённо превратилась в комедию абсурда.
Но Волков не рассердился.
Он посмотрел на Мусю долгим изучающим взглядом и вдруг улыбнулся. Улыбкой простого человека, который увидел что-то по-настоящему доброе. Это настолько сбило меня с мысли, что я забыла, как дышать.
— Вы сегодня очень заботливы, Кристина, — тихо сказал он.
— А что, в другие дни я злая? — тут же отозвалась Муся, и я, не в силах выдержать позора, застонала уже вслух, издав жалобное: “Мяу-у-у”.
Волков посмотрел на меня, потом снова на Мусю, и в его глазах заплясали озорные чёртики. Нет, мир точно окончательно сошёл с ума!
— В другие дни вы — профессионал, с которым я обсуждаю дедлайны. А сегодня — человек, который переживает, не замёрзну ли я. Это неожиданно и… приятно.
Конец фразы он произнёс так тихо, что я едва расслышала. Но всё же услышала.
И у меня внутри, где-то в районе груди, что-то ощутимо ёкнуло.
Муся же, не чувствуя всего драматизма момента, просто кивнула.
— Не простужайтесь. А то заболеете, и кому я тогда статьи сдавать буду? Кто будет мне улыбаться?
— Я улыбаюсь? — удивился Волков.
Я же окончательно распрощалась с очередной кошачьей жизнью. Только теперь это было целиком и полностью на совести Муськи. Ну как так можно? Тут даже стальное сердце не выдержит!
— Улыбаетесь, — авторитетно заявила Муся, не подозревая о той буре чувств, что вызвала в моей груди своими необдуманными репликами. — Прямо сейчас. И это хорошо. Вам очень идёт.
Тут уже смутился сам начальник. Он поправил очки, переложил папку из одной руки в другую, а на его щеках заалел самый настоящий румянец, который теперь уже точно нельзя было списать на мороз.
— Я… пожалуй, пойду, — сказал он, делая шаг в сторону. — Не буду отвлекать вас от прогулки.
— А мы не будем отвлекать вас от… работы? — улыбнулась Муся, посмотрев на его папку.
— От работы, — быстро согласился Волков. — Рад был увидеться. Это… приятная неожиданность.
Он кивнул нам обеим и поспешил дальше по аллее. Его фигура в сером пальто быстро затерялась среди деревьев, но я ещё долго смотрела ему вослед, чувствуя, как внутри пробуждалось что-то тёплое.
Не мурчание, нет.
Пока не мурчание.
Но что-то близкое.
— Ну что? — жизнерадостно спросила Муся, глядя на меня сверху вниз, не догадываясь о моих переживаниях. — Идём к уткам?
— К уткам, — сказала я. — Определённо к уткам. А потом домой. Переваривать всё это… За чаем. С конфетами.
— С конфетами? — Муся оживилась, вычленив для себя главное. — С теми, которые в шуршащей обёртке?
— С теми самыми, — задумчиво отозвалась я, продолжая витать в своих мыслях.
—
