Влюблённые - Лина Вальх

осознавать, что что-то остаётся в этом мире постоянным, — Эйлин с отвращением подняла надкусанный кусочек. — Ананасы, анчоусы и вишня. И маслины, — мрачно добавила Маккензи, закончив изучение куска теста. — Даже у моего отца не такой отвратительный вкус, когда дело касается пиццы. Максимум на что хватает его фантазии это ананасы с двойной порцией пеперони.

Кусок пиццы с мокрым шлепком отправился обратно в коробку, которая тут же нервным движением была отправлена обратно под диван, дожидаться своего часа и привлекать своим удушающим ароматом грызунов. Холодильник оказался пустым, как и все ящики и шкафчики на кухне. Даже соли не было. В пепельнице на столе покоилась недокуренная сигарета, а рядом гордо возвышалась початая бутылка какой-то дешёвой водки. Под столом Эйлин обнаружила ящик с инструментами, среди которых она смогла узнать только гаечные ключи и пару сантехнических прокладок.

— Не знал, что ты живёшь… в такой обстановке, — скептично протянул Джеймс, подпирая собой стену, и мягко рассмеялся…

…тут же смолкнув, стоило Эйлин вздрогнуть всем телом и выронить из рук тяжёлый гаечный ключ.

— Это… это не мой дом.

Ее плечи напряглись и резко опустились вниз. Тяжелый воздух забивался в лёгкие. Все казалось Эйлин чужим и неправильным. Все было похоже на ее квартиру, но только маленькими намёками и подсказками. Все давило на неё своим молчанием немых стен и сжимало в своих крепких объятьях.

— Должно быть, — сдавленно пробормотала Эйлин, — мы просто ошиблись квартирой. Или даже домом. В этом районе несколько одинаковых домов. К тому же уже очень поздно. Нужно вернуться завтра и все ещё раз проверить.

— Не думаю…

— Зато я так думаю, — неожиданно вспыхнула Эйлин. Сердце колотилось в груди, дышать стало тяжело, и накатившая волной злость заставила ее обернуться и посмотреть на Джеймса. — Скорее всего тут какая-то ошибка, — слова маленькими холодными льдинками вонзались во все, до чего могли дотянуться. — Мало ли людей хранит ключ под ковриком перед входной дверью?

Джеймс хмыкнул.

— В этой стране? Каждый первый, — тут же осклабился он, встретившись взглядами с Эйлин.

Эйлин сдавленно зашипела. Запихнув гаечный ключ под розовый диван вместе с полуоткрытым ящиком, она с неожиданной для себя силой вытолкала Джеймса за порог квартиры, игнорируя его вялые попытки сопротивляться.

— Ты всегда такая?

Эйлин нахмурилась, непонимающе уставившись на Джеймса и захлопнула за спиной дверь. Пальцы дрожали. Эйлин тщетно пыталась вспомнить, тщетно пыталась понять, почему квартира, в которой всегда был смех и веселье, в которой всегда фонтаном била жизнь, сейчас оказалась пустой и нелюдимой. Наполненной лишь завываниями холодного ветра, да разбегающимися в разные стороны насекомыми. Вместо комнат — серые унылые камеры, в которых оказалась заперта Эйлин. А колючая проволока из тишины обвила хрупкие запястья, впиваясь в кожу.

Ключ со звоном выпал из замочной скважины.

— Какая? — Эйлин скользнула взглядом по расслабленной фигуре Джеймса.

Он неопределённо пожал плечами. Эйлин дрожала, напрасно пытаясь скрыть рвущуюся наружу растерянность. Она была уверена в своих словах, уверена в том, что именно в этом доме, именно за этой дверью ее ждёт отец.

Но вместо этого получила… ничего.

— Вся такая… — Джейми помедлил, расплываясь в ехидной ухмылке, — дерзкая. Или только со мной?

Эйлин хмыкнула. Взгляд снова пробежал по Джеймсу поверх толстых линз очков и остановился на непослушных темных волосах. Уголки губ дёрнулись в слабой улыбке, и Эйлин резко выдохнула.

— Не говори глупостей, Джейми, — Эйлин мазнула пальцами по его щеке, на непозволительно долгое мгновение встретившись взглядом с его глубокими янтарными глазами. — Я не дерзкая. Я такая всегда.

Диалог достойный лучших подростковых сериалов, о котором ей еще очень долго будет стыдно вспоминать. Сердце пропустило удар. Эйлин глубоко вздохнула и быстрым шагом, не оставляющим Джеймсу шанса догнать ее раньше машины, преодолела лестничные пролёты. Огни вывесок слепили и переливались в зеркальных поверхностях соседних домов. Шпили далёких небоскрёбов прорезали ночное небо, дотягиваясь до самых звёзд. Холодный ветер с озера тут же распушил волосы Эйлин, а навернувшиеся на потемневшие в лунном свете глаза слезы были надёжно укрыты от Джеймса высоким воротником куртки и опущенными ресницами.

Машина негромко зарычала мотором и захрустела шинами по мокрой щебёнке на месте снятого асфальта. Жирные тяжёлые капли дождя продолжали неумолимо разбиваться о лобовое стекло, но Эйлин Маккензи не могла заставить себя потянуть металлический рычаг и впустить в тёплый салон холодный дождевой воздух, продолжая сидеть и пялиться на пробегающие мимо них дома сквозь разводы на стекле автомобиля.

Чикаго не изменился ни на второй приезд, ни на пятый. Дни проходили, покрытые розоватым молочным туманом, а квартира в красном кирпичном доме оставалась пустой и чужой. Пицца продолжала валяться под диваном, разбитую рамку никто не убрал, а розовый цвет, в который было обёрнуто все в жилище, не потускнел ни на йоту, вызывая у Эйлин приступы головной боли и рези в глазах.

Ее дом — не был ее домом.

А ее квартира оказалась пустым пристанищем пищевого извращенца.

Не то чтобы Алан Маккензи не страдал от различных пищевых девиаций, однако даже для него было не свойственно заказывать гавайскую пиццу с тройной пеперони и запивать все это колой с двойной порцией сахара. Угасающая звезда театральных подмостков не теряла надежды возобновить былую славу разбивателя женских сердец, а жирок на боках мог быть для этого серьёзным препятствием.

Они ехали в молчании куда-то не север уже полчаса. Может и час. Эйлин не следила за временем. Возможно, они уже пересекли границу соседнего штата и сейчас на всех парах неслись в направлении канадской границы. Эйлин этого не знала. Все, что ее сейчас интересовало, это розовая квартира на одном из верхних этажей, в которую она безуспешно вламывалась уже неделю подряд, но ни одна деталь не хотела подчиняться воле Эйлин и возвращаться на круги своя.

Эйлин видела краем зрения отражение Джеймса в запотевшем стекле, видела пристальный взгляд, которым он прожигал ее, но не отвечала на него — продолжала гипнотизировать окна снятого ими номера, в котором они за прошедшие дни ни разу не переночевали.

— Так и будем сидеть в машине или может наконец остановимся, — он кивнул на показавшуюся впереди вывеску мотеля, — и лишим этот номер девственности?

Сарказм в голосе Джеймс даже не пытается скрыть, и Эйлин прекрасно его понимает: машина была комфортной, но недостаточно, чтобы в ней можно было полноценно спать. Проводящий почти все своё время за рулём, он уже не раз намекал Эйлин, что пора бы сделать перерыв и хорошенько отдохнуть, но она лишь с большим упорством продолжала возвращаться в квартиру, несколькими оборотами отпирать замок и