Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф
Но как нелепо сейчас выглядел этот жест!
Когда руки Александра всё ещё лежали на её талии, неосознанно поддерживая после столкновения.
— М? — промычал начальник, с запозданием сообразив, что до сих пор удерживал Муську в неожиданных объятиях. А после, переведя взгляд на застывшую в воздухе ладонь в рукавице, будто отмер, наконец. Смущённо кашлянув, тут же отпустил Муську и сделал два шага назад.
Будто кипятком ошпарили.
Волков смотрел на Муську, явно пытаясь совместить в голове образ строгой, всегда немного зажатой Кристины и девушку, которая с такой непосредственностью протягивала ему ладонь в варежке для нелепого рукопожатия.
— Вы… гуляете?
Муська, к счастью, не ощутила неловкости и, сообразив, что босс жать руку не собирался, легко пожала плечами, пряча свою вдоль тела.
— Ищем обратную дверь, — честно выдала Муся.
Моё сердце сделало болезненный кульбит. “Замолчи! Ты что творишь?!” — мысленно заорала я, чувствуя приближение очередного приступа. Ох, бедные наши жизни! Боюсь, такими темпами мне их и на неделю не хватит!
Волков нахмурился. Ну вот, приплыли…
— Обратную дверь? В парке?
Муся, наконец услышав мои мысленные вопли, спохватилась.
— Ну, мы… то есть я думала о новом материале. Про скрытые уголки города. Двери в другое …настроение.
Выкрутилась.
Чуть не сказала “измерение”, но выкрутилась. Волков кивнул, но в его взгляде осталась тень подозрения.
— Похвально. В выходной день работать над идеями.
— А вы? — спросила Муся, прямолинейно, как и положено животному. — Тоже работаете? Гуляете с бумагами, вместо кошки?
Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— Профилактика рутины. Иногда нужно проветрить голову. А такой замечательной попутчицы, как у вас, у меня, к сожалению, нет.
Босс развёл руками, снова рискуя потерять едва подобранную папку.
— Вам бы не помешало завести кошку. Или кота.
Это было слишком.
Я ждала колкой отповеди, но начальство удивило. Волков лишь фыркнул. И снова этот тихий, сдержанный смех, от которого у меня в ёкало животе и останавливалось сердце.
— Вы сегодня снова весьма прямолинейны, — заметил он, но в его тоне не было ожидаемого упрёка. Лишь та самая “смущённая теплота”, о которой говорила Муся.
И я не знала, что делать с этим осознанием. Как вести себя с новым Волковым, о существовании которого, уверена, не подозревал ни один человек в офисе.
Мы постояли в тишине, нарушаемой только шуршанием ветра в ветвях деревьев да скрипом снега под ногами.
Было неловко. Было странно. Но, как ни странно, мне больше не было страшно. Будто этот новый Волков стал внезапно ближе и… надёжнее? Казалось, что тот, кого я узнала в эти дни, не уволит меня за неинтересную статью.
— Что ж, не буду мешать вашим поискам, — наконец сказал Волков, делая шаг в сторону. — Удачи с… дверью. И с материалом. Жду черновик в понедельник.
— Спасибо, — сказала Муся. — И вам хорошей прогулки. Не простудитесь, ветер холодный.
Она сказала это с такой простой, бесхитростной заботой, что Волков на секунду замер. Потом кивнул и пошёл дальше, прижимая под мышкой папку с бумагами.
Мы с Муськой смотрели ему вслед, пока высокая мужская фигура не скрылась среди заснеженных деревьев за поворотом.
— Видишь, — сказала Муся, выдыхая облачко пара. — Он и правда как смущённый котёнок. Только очень большой. И вечно с папками.
Я не ответила. Я смотрела в ту сторону, где исчез начальник, и думала о том, что “обратная дверь”, возможно, нужна не для того, чтобы убежать от этой новой, странной реальности. А для того, чтобы однажды войти в неё — уже в своём теле — и не бояться сказать: “А давайте погуляем вместе в парке в следующий раз. Обсудим идеи для новых статей.”
Но вслух я сказала только:
— Ладно, Мусёк. Хватит прогулок и размышлений. Пошли к гадалке. Надеюсь, у неё есть ответы поконкретнее, чем “ждите письма из-за границы”.
И мы побрели дальше по снегу, оставляя за спиной цепочку смешных следов: больших человеческих и маленьких, аккуратных кошачьих.
Впереди нас ждала встреча с гадалкой. А в душе царил тёплый, невероятный и смешанный осадок от встречи, которая точно стоила ещё одной “жизни”.
Но на этот раз потраченной не на страх, а на что-то новое.
Что-то, отчего щемило в груди и хотелось довольно мурчать.
Мы брели по заснеженным улицам старого района, а я всё никак не могла выбросить из головы образ Волкова, смущённо отскакивающего назад после того, как он столкнулся с Мусей.
Его движение — этот шаг назад, будто он нарушил какой-то важный личный кодекс. Почему-то мне было приятно. Словно он нарушил его из-за меня.
Ну… Муськи.
Но он -то думает, что она — это я.
Уф, сложно-то как.
Муся же уже давно выбросила встречу в парке из головы и теперь с увлечением продолжала изучать новый мир. Снег, сугробы, сосульки, замёрзшие лужи под ногами — всё было для неё впервые, всё было открытием.
Она то и дело норовила съехать с очередной ледяной горки или проехаться с разбега по катку, и мне приходилось буквально цепляться когтями в её ноги, чтобы оттащить от опасных мест.
Невольно подумалось, что с таким же беспокойством молодые мамочки ревниво следят за своими детьми, стараясь уберечь их от малейшего падения.
— Муся, мы на задании! — шипела я, семеня рядом, утопая в пушистом снегу по шею. — Гадалка ждёт!
— Гадалка никуда не денется, — философски заметила кошка, заворожённо глядя на то, как ветер сдувал снежную пыль с крыши. — А снег растает. Надо ловить момент.
“Надо ловить момент”.
Слова, которые я никогда не говорила себе. Я всегда ждала — понедельника, зарплаты, отпуска, “когда стану лучше”. Жила в том будущем, которое никогда не наступало.
А она, оказывается, живёт здесь и сейчас. И ловит снежинки ртом, пока они не растаяли.
Наконец, спустя полчаса плутания по дворам, мы нашли нужный адрес. Старая пятиэтажка с облупившейся краской, кнопки домофона стёрты до неузнаваемости. Муся неуклюже нажала на 47-ю квартиру своим варежковым пальцем.
— Кто? — прохрипел домофон голосом курящей женщины.
— Мы по объявлению, — сказала Муся, честно глядя в динамик, будто её могли увидеть по ту сторону домофона. — Нам нужна помощь с магией.
Домофон запищал, открывая дверь. А я подумала, что это, наверное, самый странный “пароль”, который слышала эта гадалка.
Подъезд пах кошками, сыростью
