Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская

В начале третьего Дик и молодой трактирщик Рёске снова очутились у ворот замкнутой крепости.

— Думаешь, братья внутри? — спросил Рёске.

— Проверим. Собирай народ.

— Там же заложницы…

— Тем более! У нас осталось слишком мало времени, чтобы искать пути в обход стражи… — Дик подошел к черной кованой ограде. Между ней и аркой совсем нет просвета, узор решетки позволял разве что просунуть руку. — Эй, открывайте! — решетка заходила ходуном, Дик лупил по ней напротив засова с замком. Створки тряслись и скрежетали.

— Ты что творишь? — сперва рявкнул, но тут же осип от страха часовой у ворот. — Ты что там делаешь? Если тебя увидят из окна…

— И что? Хозяина нет дома. Какой дурак будет выполнять его приказы, зная, что через час будет другой хозяин! Лучше открой. Или мы всё тут разгромим!

— Ворота крепкие, — растерянно усмехнулся стражник. Его больше занимала первая часть того, что сказал Дик.

— В особняке есть пленники?

— Так ты же… — совершенно запутался часовой. — Мимо меня никто не проходил.

— Узнай. Живо! Чтоб нам напрасно не шуметь.

Часовой отошел и скрылся в доме. Скорее всего, пошел в караулку, предупредить остальных о нападении на городской особняк Маржечей. Тем временем, Рёске перехватывал людей, уже спешащих на площадь, и говорил им, что представление не состоится, маркиз похитил второго претендента на наследство и держит его в своем доме.

Отнять у людей желанное зрелище само по себе опасно. Но младший маркиз после смерти отца целый месяц держал город в страхе, и до людей дошло, что время его власти истекает. Сейчас лишь от них зависит, получит ли Семигор и замок Маржечей нового хозяина. Или они предпочитают всю жизнь терпеть «законного наследника» и его «гарпию»?

— Нет! Не пойдет! Долой маркиза!.. Инар!! Мы хотим Инара! — заревела толпа и, точно высокая штормовая волна, ударила в ворота.

Дик взобрался по решетке на самый верх и крепко держался за правую створку, чтобы не свалиться в это бушующее море. Со двора донеслись испуганные крики: кричали горничные и заложницы. Стража особняка и наемная гвардия размахивали оружием, угрожали разделаться и с заложницами, и с нападающей на них толпой мирных горожан.

— Ради кого? — сверху насмешливо крикнул Дик и попросил людей по его сторону ворот успокоиться. — Вы служите тому, кто платит! Если хозяин через час сменится, ваши деньги не пропадут. Обещаю вам плату вдвое больше, только откройте и не мешайте нам! Вы согласились за маркиза убивать, но не рисковать собственной жизнью! Кто он вам? Друг? Брат? Хозяин? Не всё равно вам, он или другой? Один приказал бы стрелять в нас, другой — впустить и всячески содействовать, но если мы снесем ворота, а мы их разнесем! — то недовольны будут оба! Вперед!! — решетка снова содрогнулась. Мощный засов вот-вот готов лопнуть, камни арки трещали, чугунные петли грозили вырваться из них.

— Прекратить! — начальник охраны выстрелил в воздух. Толпа отхлынула, только чтобы навалиться на ворота с новой силой. — Откройте, — приказал командир гвардии маркиза.

В этот момент замок сорвался. Створки решетки распахнулись, и люди ворвались во двор особняка, сметая все препятствия на своем пути. Позади толпы, на свободное пространство под аркой спрыгнул Дик и демонстративно отряхнул ладони. Начальник охраны хмуро протянул ему свою саблю, сдаваясь.

— Благодарю, оставьте. Предпочитаю вернуть свой меч. Ключи от подземелий? Освободите всех пленников, которых найдете в здании, — крикнул он горожанам и бросил в толпу ключи. С неба над двором послышался переливчатый звон часов: без четверти три.

Во дворе из тех, кто брал особняк штурмом, остался только Дик. Начальник охраны вынес ему Тореллинг, спрятанный в оружейной особняка. Во двор высыпали плачущие девицы-швеи и напуганные горничные. Они боялись стражи, изменившей приказам хозяина, и разъяренных горожан, поэтому теснились ближе к Дику, уверенные, что рыцарь защитит их. Дик поминутно смотрел вверх, на круглые часы на башенке напротив ворот. Когда громко, раскалывая небо над двором, пробило три часа пополудни, он закрыл глаза. Сжал кулаки и стал медленно считать до двенадцати, чтобы успокоиться.

Когда Дик снова посмотрел на двор, запруженный народом, к нему, расталкивая солдат, бежал Брустон.

— Где Инар? — спросили они одновременно друг у друга. Брустон слишком злился сейчас, чтобы заплакать.

— Меня заперли отдельно, — он показал разбитые, все в синяках руки, которыми последний час беспрерывно колотил в дверь.

— Вас привели вместе? Значит, Инар здесь. Не бойся, он жив, и скоро найдется.

— Бруська! — сквозь толпу протиснулся юноша с полосками сажи на лице и одежде. Кроме нескольких царапин и синяков, да пары лишних дыр на и без того скромном студенческом костюме, Инар не пострадал.

— Где тебя носит? — сердито отбивался от его объятий младший брат. — Осталось двадцать минут! Бежим!

— Да ты с ума сошел с этим наследством, — рассердился Инар.

— Ты сам дурак, если не понимаешь, насколько это серьезно! — заорал Брустон. — Дик, да скажи ему!!

Вместо уговоров, Дик по-разбойничьи засвистел. Долгий переливчатый свист разнесся по двору, произведя то же впечатление, что бой часов. Люди замерли и оглянулись. Дик махнул рукой, показывая на Инара:

— Вот он! Мы опаздываем! Встретимся на площади!

Втроем они ринулись к воротам.

— Стойте, не бросайте нас! — первыми следом побежали девушки-заложницы.

— Вы жительницы города, как все. Бегом на площадь, вы должны видеть поединок! — велел им Дик. Рядом вынырнул трактирщик и шепнул, что покажет короткий путь. Им лучше оторваться от толпы, иначе, точно не успеть вовремя.

Пока люди опомнились и ринулась вниз по улице, все вместе, горожане и солдаты, виновники бунта уже исчезли. Они петляли в переулках, спотыкались на горбатых почти отвесных спусках, задыхались — особенно те, кто успел наглотаться едкого дыма от пожара. Рёске показывал дорогу, остальные даже не пытались соображать, где они находятся. Короткий перезвон, отмеривший половину часа, пригвоздил всех к мостовой.

— Всё, — выдохнул Инар.

— Не успели! — в отчаянии взвыл Брустон.

— Мы рядом! Ещё целая минута! — дернул его за руку и потащил вперед Рёске.

Дик кивнул старшему брату, и они полетели следом.

Глава 38

* * *

Площадь запружена людьми. В окнах и на балконах гроздья