Мёртвые души. Книга 1 и 2 - Евгений Аверьянов

не количественный путь. Это путь сущности.

— Значит, просто набивать универсалку бесполезно?

— Она ускоряет путь. Но не формирует его. Масштабируемое средоточие не принимает энергию — оно её… поглощает. Переплавляет. Подстраивает под твой внутренний образ. И чем он чище, сильнее, чётче — тем быстрее ты продвинешься.

— А объединение?

Наступает молчание.

Долгое, тяжёлое.

Потом — ответ.

— Объединение возможно. Но цена будет выше. Ты не создашь ядро. Ты станешь им. В полном смысле. Каждая ошибка — фатальна. Каждый успех — необратим.

Я откидываюсь на спинку капсулы, ощущая, как дрожит позвоночник.

Сколько уровней? Когда я смогу? Смогу ли вообще?..

Никаких гарантий.

Никаких шаблонов.

Только путь. Только я.

Масштабируемое средоточие не вписывается в мир.

И, возможно, именно оно этот мир и изменит.

Я закрываю глаза.

Пора продолжать.

Сложность снова возросла.

Словно сам мир внутри капсулы решил, что я больше не человек — а материал, из которого куют нечто большее. Сражения сменяются так быстро, что порой я не успеваю понять, где заканчивается один бой и начинается следующий. Противники — разумные, хищные, бесчеловечные. Некоторые из них владеют энергетикой, как дышат. У других тела, словно выкованы из живого металла. И всё же я побеждаю. Не потому что сильнее. Потому что учусь.

Иногда между боями мелькают блоки теории — сложнейшие концепции распределения энергии, структурного резонанса в средоточиях, принципы нелинейной тактики и мимикрии под чужую манеру боя. Я впитываю их, как губка. Где-то внутри разум уже не просто ускорен — он настроен. Погружён в единую цель.

Я уже не тот.

Я помню себя раньше — полуломающимся, упрямым, уставшим. Тем, кто попал сюда, потому что иначе не мог. Тогда я сражался из злости. Из инерции. Потому что не видел выбора.

Теперь — я вижу.

Вижу, где допустил ошибки, когда сражался с ящерами.

Я думал, что они сильнее меня.

Но на самом деле — я просто не знал, кем могу быть.

Я мог использовать окружение.

Я мог сменить ритм.

Я мог загнать одного в ловушку и нейтрализовать второго, не дожидаясь унижения.

Даже с монстрами, что встречались раньше — теперь я понимаю их слабости. Я изучил анатомию, сплетения энергии, поведенческие паттерны. Я мог бы пройти ту зачистку дамбы иначе. Чище. Быстрее. Почти бесшумно.

Но тогда я был слеп.

Сейчас — вижу.

Слишком ясно.

И это пугает.

Потому что если я теперь способен на такое — кем я стану потом? Когда капсула завершит обучение? Когда я обрету ядро? Когда я объединю масштабируемые средоточия?

Потолка нет.

Ограничений — тоже.

Значит, останется только я. Моя воля. Моя цель.

Или я стану опорой для этого мира —

Или тем, что его окончательно добьёт.

— В чём разница между уровнями? — спрашиваю я, глядя на интерфейс, который как будто дышит в темноте капсулы. — Почему средоточия уступают ядру? Что делает якорь души таким особенным?

Ответ приходит не сразу — система будто проверяет, готов ли я воспринять.

"Средоточия — лишь сосуд. Энергия, накапливаемая в них, формирует основу будущего. Но сама по себе она нестабильна. Уязвима. Пока ты наполняешь средоточия — ты просто сборщик. Создатель фундамента. Этап эволюции начинается с формирования Ядра."

Глава 10

Перед глазами появляется проекция: вихрь энергии втягивается в центральную точку, уплотняется, сжимается до состояния кристалла. Живого. Дышащего.

"Ядро — это стабилизатор. Усилитель. Преобразователь. Оно не просто хранит энергию — оно её преображает. Повышает качество. Становится источником. Ядро редкого уровня превосходит средоточие легендарного. В разы."

Я сжимаю кулак. Всё, что я знал о силе до этого — крохи.

— А якорь души?

"Якорь — это за гранью. Он соединяет энергию и суть личности. Даёт постоянство. Память прошлых состояний. Устойчивость к подавлению. Магия, действующая на разум, теряет часть силы. Способности работают иначе — глубже. Изнутри."

— Но и до якоря далеко… — бормочу я. — Значит, пока я на этапе средоточий — я просто топливо?

Ответ чёткий:

"Ты строитель. От того, сколько энергии ты соберёшь, какого качества она будет, зависит мощь твоего ядра. Чем больше — тем крепче. Тем выше шансы выжить на следующих ступенях. Но не только количество решает — уровень средоточий критичен. Чем выше он, тем глубже спектр возможных заклинаний после формирования ядра."

В воздухе вспыхивает шкала:

Простое ядро — слабые укрепляющие способности.

Редкое — базовая энергетическая магия.

Эпическое — управление средой и телом.

Легендарное — трансформации, манипуляции полями.

Мифическое и выше — искажение законов, взаимодействие с чужими ядрами.

"Мало кто доходит до конца. Универсальная энергия помогает. Упрощает. Ускоряет. Но выбор, как распределить её — за тобой. Почти никто не имеет все средоточия одного уровня. Это почти невозможно."

— А мои? Масштабируемые?

Система замолкает. Лишь тихий пульс.

"Твоя структура нестандартна. Потенциал — неизвестен. Ограничений — нет. Только цель."

И в этот момент я понимаю:

Пока другие добираются до ядра, чтобы стать сильнее —

Я должен понять, кем стану, когда соберу своё.

Потому что если мои средоточия не имеют потолка…

…тогда и моя сила — без дна.

Когда голографический интерфейс исчез, а защита капсулы медленно убралась, я впервые за всё время почувствовал тяжесть своего тела. Настоящую. Не симуляторную. Не программную. Настоящую.

Кости будто налились свинцом, мышцы гудели, но при этом тело двигалось… легко. Странно легко. Плавно.

Я уже не тот, кто забрался в эту капсулу.

Система сообщила:

"Обучение завершено. Внешнее время: 8 дней 14 часов. Внутреннее время: 9 лет 3 месяца. Стабилизация нейросвязей завершена. Реинтеграция личности — успешна."

Я моргнул.

— Восемь… дней?

Поднялся, шатаясь, держась за поручень. Кровь стучала в висках, будто пыталась вспомнить, в каком ритме живёт реальность. Я почти привык к симуляции. К тому, что любое действие стоит минимум одной ошибки и двух перезапусков. Здесь… не перезапустишь.

И тогда меня кольнуло.

— Марина. Чёрт.

Она осталась там — одна. Возле города этих ящеров, у самой глотки зверя. Наблюдать, ждать, надеяться. А я пропал на неделю. Восемь дней — слишком долго. Всё могло пойти не так.

Я не знал её близко. Даже по-человечески — едва ли. Но одно было ясно: она рисковала