Светоч Йотунхейма - Елизавета Алексеевна Дворецкая

вот Рёгнвальд пытался их с дочерью обмануть. Сигурд удивленно качал головой, сетовал на коварство троллей, но тайком посмеивался в бороду, а Рёгнвальд был не так глуп, чтобы не понимать: это сочувствие так же ложно, как его подвиги в Йотунхейме. Рагнхильд вглядывалась в лица хирдманов Рёгнвальда: настоящий Сварт мог оказаться среди них, но увы. Все это были вполне достойные люди, но ни на одном лице она не нашла знакомого взгляда.

– Уж не был ли это на самом деле Один? – в приливе отчаяния воскликнула она однажды, разговаривая с Гутхормом и Элдрид. – Может, это он сумел проникнуть в Йотунхейм ради меня?

– Или Фрейр! – добавил Гутхорм.

– Повезло тебе… – пробормотала ошарашенная такой честью Элдрид. – Я даже и не слышала, чтобы Один или Фрейр увлекались смертными женщинами.

– Может, у него были свои счеты с Микиль-Троллем, – вздохнула Рагнхильд. – Если это был Один – то ждать нечего, он ко мне свататься не придет. А у Фрейра уже есть своя Светозарная Герд.

Рагнхильд думала, что Рёгнвальд покинет их на другой же день, но нет: уезжать он не спешил. Ему хватило самообладания не показывать досады даже на возвращение Гутхорма, оказавшееся напрасным, и бранил он только вороватых троллей. Он спросил, откуда у этого кольца такие чудесные свойства, и Рагнхильд рассказала о давнем случае, когда сам Микиль-Тролль явился за молодой Тюррни и увел ее, чтобы помогла разродиться его жене.

– Теперь мне все ясно! – удовлетворенно сказал Рёгнвальд, дослушав до конца. – Видно, у этого кольца был срок пребывания в нашем мире. Ты сказала, это было двадцать лет назад?

– Да, в то время был год моему старшему брату Рагнару, а он умер, когда ему было пятнадцать, и это случилось пять лет назад.

– Видно, на столько лет оно и было заклято оставаться в руках людей. А как срок вышел, тролли забрали его обратно – вот оно и превратилось в уголь, в тот, какой твоя мать взяла в троллином логове! Как досадно!

– Да. Несомненно, – сдержанно согласилась Рагнхильд.

Она по-прежнему носила свое кольцо камнями к ладони, но рассказывать об этом Рёгнвальду не стала. Ни к чему ему знать ее тайны.

Не подавая вида, Рёгнвальд тем не менее кипел от досады и злости. Оставаться у Сигурда, где все видели его позор, а Рагнхильд смотрела так, будто знает об обмане, было непросто, но здесь он хотя бы мог сохранять важный вид. Стоит же ему вернуться в Сэхейм – тут и трех дней пути не будет – и предстать перед Хальвданом… От одной мысли об этом у Рёгнвальда сводило живот и ныли зубы. Он так и видел, как дядя поднимает свои густые черные брови в выразительном удивлении: а где же невеста? Что? Тролли подменили перстень угольком? Да он согнется пополам от хохота. Он, Хальвдан, принес это кольцо из Йотунхейма, где дошел до Озера Меча и одолел конунга каменных йотунов – а Рёгнвальд не справился с такой мелочью, как довезти кольцо до невесты и вручить ей! Если же дело вовсе не в нем, а в судьбе, не предназначившей его в мужья Рагнхильд… Это уже пахло лишением удачи, а без удачи какой же конунг?

День за днем Рёгнвальд улыбался, днем ездил на охоту с Сигурдом, вечером вел учтивы беседы, а сам все думал, как бы склонить Рагнхильд принять его сватовство. Она держалась с ним вежливо, гостеприимно, но ее умные глаза словно говорили: я все про тебя знаю, и оставь надежду! Даже ее братец ухмылялся, когда думал, что Рёгнвальд не видит. Надо было сразу его отослать на продажу, сейчас ухмылялся бы, пока чистил где-нибудь в Свеаланде свиной хлев.

Так прошло несколько дней, а потом, однажды вечером, когда пир заканчивался и все собирались спать, в усадьбу явился неожиданный гость. Когда его ввели в теплый покой, Рагнхильд вскрикнула невольно и встала: она увидела лицо Фьёра. Все обернулись к ней, не понимая, чем ее так поразил обычный молодой мужчина с продолговатым узким лицом, острым носом и красивой русой бородкой.

– Это что, он? – воскликнула Элдрид, по-своему поняв ее замешательство.

Но Рагнхильд уже опомнилась. Это не Фьёр. У этого мужчины русые волосы только до плеч, борода темнее, и хотя лицом он очень похож на Фьёра, видны отличия.

– Да это же Ульв-Харек, сын Вестейна! – снова воскликнула Элдрид, узнав гостя. – Ульв-Харек! Откуда ты взялся – из Хель? Мы думали, ты убит еще весной!

– Йомфру Элдрид… Рад видеть тебя здоровой. – Ульв-Харек коротко поклонился ей и обратил взгляд на Сигурда и Рёгнвальда. – Сигурд конунг… Я приехал, чтобы увидеть Рёгнвальда конунга, ты позволишь…

– У тебя вести? – Нахмурившись, Рёгнвальд вышел вперед. – У Хальвдана что-то случилось?

– Плохие вести, Рёгнвальд конунг. – Ульв-Харек опустил глаза. – Конунг уехал в Вингульмёрк, мы были с ним, всего человек тридцать, да еще бонды. Ночью к усадьбе подошли сыновья Гандальва, и у них с собой было человек сто. Конунг велел нам вооружаться, мы едва успели выйти из усадьбы и построиться, как они навалились всей силой… Нас было слишком мало. Нам пришлось… отступать. Мы… отступили в лес. Но нас осталось едва половина.

– Хальвдан жив? – выдохнул Рёгнвальд, сам не зная, боится смерти дяди или надеется на нее.

– Конунг жив, – успокоил его Ульв-Харек. – Но Эльвир Умный погиб. Это его старый воспитатель, – пояснил он для девушек. Эльвир вырастил конунга и много помогал ему… в разных делах. Он очень боялся «соломенной смерти», и теперь он у Одина.

Повисла тишина – все обдумывали неожиданную весть. У Рёгнвальда вытянулось лицо, Сигурд нахмурился, соображая, что ему-то несет поражение Хальвдана Черного и победа сыновей Гандальва: добро или худо? Хрингарики граничил на юго-востоке и с Вестфольдом, и с Вингульмёрком; как победа одних, так и поражение других могли всех подвигнуть к новым боевым действиям.

– Ну, рассказывай! – с горящими глазами потребовал Гутхорм. – Рассказывай, как все было! Как вы узнали, что они на вас идут? Они прислали вызов, или вас кто-то предупредил?

– Этого я точно не знаю, – неуверенно ответил Ульв-Харек. – Была поздняя ночь, пир шел уже давно, я… устал и заснул прямо за столом. Проснулся, когда услышал боевой рог. Конунг стоял у своего сиденья и приказывал всем немедленно вооружаться. Он сам как-то узнал. Мне потом говорили, будто это я его предупредил, но откуда мне было знать? Там стояла такая неразбериха поначалу, за меня приняли кого-то другого, так что я не знаю.

– Может, это был твой брат! – вырвалось у Рагнхильд.

– Хаки? – Ульв-Харек взглянул на нее. – Он на меня совсем не похож… да и