Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
— Мне известно об отношении к ним властей, а точнее одного представителя власти. Но сам не согласен с ним.
— Вы ставите под сомнение решение отцов города?
— Конечно, если решение несправедливо. Разве магистрат имеет статус непогрешимого судии?
— Не имеет, вы правы, — сладко улыбнулся обвинитель. — А вот лицо, общающееся с неблагонадежным, автоматически получает статус неблагонадежного. Ялис Плар просил вас о помощи в борьбе за свои права?
— Да.
— И вы согласились ему помочь?
— Да.
— И объектом возмездия стал господин Мейнгрем?
— Да.
Обвинителя совершенно удовлетворял ход беседы.
— Расскажите же суду, что заставило вас согласиться на противозаконные действия и что именно вы сделали вместе со своими сообщниками.
— А вы уверены, что Мейнгрем нанял вас именно для защиты своих интересов?
— Безусловно!
— Хорошо, — согласился Дик. — Расскажу, раз вы просите. Только потом не кричите, остановить меня уже не удастся.
— Говорите, подсудимый, — поощрил Дика судья, как бы гарантируя, что его речь будет выслушана со вниманием и ничто не помешает ее занесению в протокол.
— Надеюсь, всем присутствующим известен Жантель Мейнгрем, входящий в совет магистрата почетный гражданин и отец города. Наверное, многие также знают, что Мейнгрем неоднократно пользовался своей властью советника магистрата для сведения личных счетов.
— Протестую, господин судья! Речь подсудимого порочит достойного человека!
— Даже если так, его показания будут заслушаны полностью! — отрезал судья. — Продолжайте.
Дик кивнул в знак благодарности. И продолжал говорить о том, что ему стало известно, как после смерти своей второй жены уважаемый господин Мейнгрем лишил наследства, а заодно и гражданских прав своего приемного сына Ялиса Плара и вышвырнул несовершеннолетнего мальчишку на улицу. А потом, использовал всю власть советника магистрата, чтобы сделать существование Ялиса Плара невыносимым и вынудить его покинуть родной город или умереть.
Однако Яська нашел на улице верных друзей и продержался в неравной войне против отчима почти два года. Будучи по натуре домашним мальчиком, Ялис не оставлял надежды снова вернуться в дом своей матери, на который он имел полное право. Трое друзей: Ворон, Фингли и Плар, неустанно искали способ призвать советника магистрата к ответу. И многие, очень многие достойные граждане города были заодно с ними, но бессильны перед богатым и уважаемым преступником. А для Дика не составляет труда призвать к ответу любого, сколь ни высок его авторитет и общественное положение. Вот он и согласился помочь.
— Значит, план нападения целиком ваш? — обвинитель вцепился в его последнюю фразу, как голодный пес — в кость.
— Нет. Только поддержал план Якоба Фингли. Этот парень неплохо соображает.
— И что вы решили?
— Застать Мейнгрема наедине и убедить его написать признание. Вот и всё.
— Каким образом убедить? Силой?
— Да, если понадобится. Но был уверен, достаточно простой угрозы. Такие крупные подлецы, как правило, трусливы и дрожат за свою шкуру. Так и случилось.
— Вы признаётесь, что угрожали жизни господина Мейнгрема?
— Да.
— Каким образом и каким оружием?
— К счастью, у меня есть меч. Приставил его острие к горлу этог… вашего нанимателя и сказал, что проткну его, если не будет вести себя честно и благоразумно. Он обещал.
— Правда ли, что вы напали на господина Мейнгрема в его собственном доме?
— Не правда. Дом принадлежит ему незаконно.
— Изменим вопрос: вы напали на господина Мейнгрема в том самом доме, где он живет?
— Да.
— Вы проникли в этот дом ночью?
— Да.
— Пробрались тайно, как вор, взломав замки, вопреки воле хозяев?
— Нет. Оказался там открыто, по приглашению законного хозяина. И уж во всяком случае, ничего, ни внутри, ни снаружи дома не ломал.
— Вы прошли через дверь?
Дик усмехнулся и промолчал. Сказать «да» ничего не стоило, но ему мешало данное суду слово.
Обвинитель потирал руки. Теперь он по-настоящему пошел в наступление, надеясь спасти утраченные позиции.
— Откуда вам стала известна история о несправедливости, допущенной советником магистрата к своему пасынку? Со слов Ялиса Плара?
— Да об этом все знают, спросите любого, — Дик кивнул на сидящих рядами зрителей. — Если страх не окончательно поглотил их разум, они вам всё подтвердят. Кроме того, существует письменное признание самого господина Мейнгрема на четырех страницах. С собственноручной подписью и печатью магистрата.
— Мы непременно заслушаем свидетелей, но позднее, — постановил судья. — А где находится этот документ?
— Полагаю, в надежном месте. Вам лучше спросить самого господина Плара или его друзей.
— Вырванное под угрозой смерти признание не имеет законной силы! — прошипел обвинитель.
— Разве? — Дик многозначительно покосился на палача. — Ну, так вызовите Мейнгрема сюда и допросите сами.
— Его дело уже слушалось в магистрате, — задумчиво пробормотал судья. — Мейнгрем поклялся на ключе от города, что ни он сам, ни его сын не состоят ни в каком родстве с Ялисом Пларом. Мальчишка жил в его доме из милости, но потом решил обокрасть своего благодетеля. К счастью, его поймали и с позором изгнали на улицу. И эта клятва правдива, ключ не потускнел и не сломался!
— Разумеется, — кивнул Дик. — У них нет ни капли общей крови, так что формально советник не лгал. Ялис с его сыном от первого брака — сводные братья. Спросили бы, являлась ли Марта Плар, мать Ялиса, законной супругой Мейнгрема? И, как вы понимаете, если являлась, подтверждение этому можно найти и без его слов. Есть записи в книге магистрата. Для этого и просил Мейнгрема проводить меня в здание ратуши и открыть сейф.
— Вы незаконно, в неурочный час, проникли на территорию городского совета и взломали сейф в ратуше! — ужаснулся обвинитель.
— Ничего подобного. Пришел в сопровождении действительного советника магистрата, и он открыл сейф своим ключом, на что отцы города имеют безусловное право в любое время дня и ночи!
— Вы вступили в драку с городским патрулем! — выдвинул последний аргумент обвинитель.
— Солдаты напали на моих друзей без всяких к тому оснований, — смиренно заметил Дик. — Ведь никто из них троих не угрожал жизни советника и не вскрывал сейф в ратуше. Вынужденно защищал их. Сам подчинился аресту без сопротивления. Спросите начальника патруля. Дальше.
— И всё-таки ответьте суду, на каком основании вы решили, что
