Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская

— Буду отвечать на ваши вопросы, — раздельно повторил Дик.

Послышался резкий щелчок, чувствительные барышни в зале ахнули.

Дик повернул голову, чтобы посмотреть на солдата, хлестнувшего его плеткой, потом перевел удивленный взгляд на обвинителя:

— Разве приговор уже вступил в силу? Думал, мы только начали разбирать дело.

Он посмотрел на судью. Тот сокрушенно вздохнул:

— Вас предупреждали о штрафе за неуважение к суду, молодой человек. Надеюсь, это больше не повторится. Ну-с, приступим… Ваше имя?

— Дик.

— И это всё? — поднял брови судья, намекая на продолжение.

— «Господин судья!» — теряя терпение, зашипел обвинитель. Он стоял довольно близко к Дику и мог при желании говорить с ним вполголоса.

— Это ваше полное имя? — уточнил судья. — Впрочем, ладно, вас будут судить под любой кличкой, если вам так угодно. Родовая фамилия?

— Не имеет значения.

Обвинитель от магистрата с ухмылкой покачал головой и подал знак стражникам. С двух сторон на плечи Дика обрушились трескучие удары.

Внимательно посмотрев на свое левое плечо, где сквозь белую ткань проступила капелька крови, пока еще маленькая, Дик заметил обвинителю:

— Если меня признают невиновным, лично вы будете должны мне новую рубашку!

— Да как ты смеешь… Господин судья!..

— Помолчите, господин обвинитель! — прервал его судья и приказал писарю: — Занесите это справедливое требование в протокол. Мальчик совершенно прав. Пока он не приговорен к смертной казни, его одежда не переходит в собственность палача, и он имеет полное право на компенсацию ущерба, нанесенного его имуществу. Удивляюсь, почему до сих пор никому в голову не приходило воспользоваться этим правом? На этой скамье и дорогие расшитые камзолы трещали по швам…

— Вероятно, я не настолько богат, чтобы не заметить подобный пустяк, — улыбнулся подсудимый. И его снисходительная улыбка не исчезла, когда после очередного горячего щелчка ремней по плечам Дик поднял голову и посмотрел на высокий суд.

— Звание? Кровная принадлежность?

— Странник.

Плеть в руках стражника, стоящего слева от Дика, поднялась, готовясь ужалить. Но не опустилась. Однако все в зале услышали сухой треск. Судья хлопнул ладонью по столу, так что писарь подскочил и посадил на протокол кляксу.

— Довольно! Чтобы не затягивать разбирательство, я разрешаю подсудимому обращаться к суду в неполной форме. Лишь бы отвечал по существу. Мы не можем позволить себе цепляться за каждое слово!

Дик вежливо склонил голову:

— Благодарю вас, господин судья. Дальше.

— Каков ваш возраст?

— Совершеннолетний.

— Это не ответ, подсудимый. Назовите суду день вашего рождения. Это нужно для протокола.

— Не знаю.

— Вы не помните свой день рождения? — искренне изумился судья, обожавший проводить этот праздник в кругу семьи и получать трогательные подарки от внуков.

Дик засмеялся:

— Можно подумать, кто-либо из присутствующих помнит день, когда он родился! Вероятно, вы знаете о нем с чужих слов. Сам тоже знал, но забыл.

В зале шушукались и посмеивались. Суды над юными бродягами и воришками острыми на язык всегда обещали неожиданности. Горожане любили посещать их не меньше, чем ярмарочные представления. Всегда есть над чем посмеяться, не то что угрюмые разбирательства должников, со слезами и стонами всей родни или страшные подробности убийств и грабежей.

— В таком случае назовите приблизительно число исполнившихся вам лет и месяцев.

— Ещё не легче, — вздохнул Дик. — Ладно, пишите больше двухсот.

Обвинитель открыл рот, чтобы заявить о новом неуважении, но судья нахмурился, исподлобья пристально глядя на скамью подсудимых.

— Не тот ли вы странствующий рыцарь, которого все называют «Благородный Дик», хотя его родовое имя сэр Пангир? В таком случае, вопрос о возрасте действительно затруднительный. Как давно вы прибыли в наш город?

— Два дня назад.

— Кто из жителей города пригласил вас?

— Никто.

— Изменим вопрос: кто-либо за последние два дня просил вас о помощи?

— Да.

— Кто именно?

— Не могу ответить. Многие. Это мое призвание, не имею права отказать в защите.

— Значит, вы помогаете любому, кто вас попросит? — вкрадчиво спросил обвинитель. — Даже заведомому преступнику?

— Нет. Только тем, кто действительно нуждается в помощи и защите.

— А как вы определяете, кто достоин вашей защиты, кто нет?

— Согласно моей совести и многолетнему опыту.

— Хорошо, — промурлыкал обвинитель. — Изменим вопрос. Вам случалось помогать людям, стоящим вне закона, тем, кого официальная власть объявила преступниками?

— Неоднократно, — невозмутимо ответил Дик.

— Вы знали о волнениях и попытках свергнуть законную власть в нашем городе, до того, как прибыли сюда?

— Нет.

— Но вы слышали о недовольстве одним из уважаемых отцов города и о заговоре против него?

— Слышал.

— Каким образом вы узнали о заговоре?

— Да об этом у вас болтают на всех углах, — усмехнулся Дик.

— Кто именно сообщил вам о готовящемся заговоре против господина Мейнгрема?

— Не помню. Услышал позавчера на рынке. Там довольно-таки многолюдно.

— Подсудимый, случалось ли вам бывать по адресу: улица Золотого бубна, дом три?

— Да. Это трактир и гостиница. Отчего мне там не бывать?

— Встречались ли вы в трактире «Золотой бубен» с названными лицами: Доном Вороновым, Якобом Фингли, Ялисом Пларом?

— Не помню точно. Мало ли с кем столкнешься в трактире.

— Уточняю: знаком ли вам человек по имени Дон Воронов, по прозвищу Ворон?

— Знаю слишком многих людей по всем мирам.

— Речь пока только о нашем городе, — ласково уточнил обвинитель. — И только о Доне Во́роне. Это главарь той банды юных взломщиков, которых вместе с вами пытался задержать патруль сегодня на заре.

— Возможно.

— А он утверждает, что незнаком с вами.

— Значит, незнаком.

— А знаете ли вы человека по имени Якоб Фингли?

— Не помню.

— Я освежу вашу память. Вчера вас видели с этим воришкой в «Золотом бубне» за одним столиком. И в показаниях Фингли сознаётся, что знаком с вами.

— Тогда, вероятно, знаком. Проведите очную ставку, скажу точно.

— Не учите суд, как вести дело! Этим вы проявляете неуважение… Послушайте, подсудимый, если каждое слово их вас надо тащить клещами, возможно, вам стоит сперва познакомиться с палачом? — обвинитель саркастически кивнул на застывшую у стены фигуру в черной форменной безрукавке. — Пусть он проведет допрос, и ваши письменные показания будут заслушаны в суде! Сколько можно издеваться над порядочными людьми⁈