Миазмы. Трактат о сопротивлении материалов - Флавиус Арделян

котором просите, если даже не знаете, что погрузило их в глубокий сон, отсекающий от мира живых и вынуждающий – вы сами видите, мастер Аламбик – смердеть? На что вы потратите это время? На то же, что делали до сих пор: закроетесь в своей аптеке и смахнете пыль со старых, источенных молью фолиантов? Не там, мастер, спрятано лекарство! – Кунрат повысил голос, указывая наружу, в сторону аптеки, томов и пыли на них. – Не там! Ответ находится здесь! – и он театральным жестом приставил трость к животу Ариетты Хасмерек.

– Да! Да! – раздались голоса с другой части трибун.

Начались бурные аплодисменты, которые прервали взмахом руки несколько членов Совета старейшин и Городского совета.

– Эти фолианты, мастер Кунрат, ведут меня к исцелению девиц без того, чтобы их потрошить. Дражайшие старейшины, я убежден, что подобрался весьма близко к тому, что избавит нас от этого проклятия.

– Болезни, – возразил Кунрат. – Это болезнь, не проклятие.

– Откуда вы знаете? – спросил Аламбик.

– Интуиция умудренного опытом врача, – ответил Кунрат с лукавой улыбкой. – А вы, мастер, откуда знаете, что это проклятие?

Аламбик молчал – разве мог он рассказать при всем народе о своих снах, отцовских дневниках с отсутствующими страницами, несуществующем монастыре, алхимическом наследии, которое следовало любой ценой оберегать от посторонних глаз, и скырбе святого Тауша, которая была не тем, чем кажется? Ну как он мог? И поэтому философ молчал, но Альгор Кунрат и не стал ждать, пока он подберет нужные слова.

– Или нам следует каким-то образом прийти к выводу, что вы идете по стопам своего старого отца, взывая, как он делал бесчисленное количество раз, к так называемому splendor singularis и пророческому дару, коим он якобы обладал?

Медик произнес эти слова с таким видом, будто смаковал глоток сладкого вина с богатым букетом, держа жидкость во рту, продлевая роскошное послевкусие. И вновь зазвучали голоса сверху – они произносили имя старого алхимика.

– Тихо! – рявкнул кто-то снизу, от самой сцены.

Первый советник встал, подняв правую руку.

– Тихо! – крикнул он, а когда повеление исполнили, продолжил: – Мастер Аламбик, давайте не будем ворошить прошлое. И все же расскажите нам, каков, по-вашему, источник этого недуга или… проклятия? Итак, recepta или retenta[23]?

Аламбик не отвел взгляда, но его глаза затуманились, пока он искал ответ на вопрос, является ли источник проблемы внутренним или внешним. Конечно, у него еще не было доказательств, но он чувствовал истину – пресловутое splendor singularis и тот самый пророческий дар, безусловно, истекли вместе с семенем из отцовского тела и угнездились где-то в потаенных уголках младенца Аламбика. Кто-то (или что-то) где-то (или когда-то) говорил ему, что существуют внутренние, а не внешние причины – явившиеся не из воздуха, выдыхаемого остальными, а изнутри девиц. Причина, решил Аламбик, нечто сакральное, но искаженное, повернутое шиворот-навыворот: не сакральное, но еоньларкас.

– Должен признать, многоуважаемый Первый советник, что в настоящее время у меня нет необходимых доказательств, позволяющих заявить то, что я хочу заявить, и все же, если вы дадите мне время, о котором я просил совсем недавно, означенные доказательства я вам предоставлю.

– Но что же вы хотите нам сказать, мастер Аламбик? – не унимался Первый советник.

Аламбик поискал в толпе Сарбана и проговорил:

– Я думаю, что у недуга не'мирская природа.

На балконах вновь зазвучали голоса, люди стучали кулаками по дереву, топали. Мужчины и женщины вскочили, требуя, чтобы этого сына алхимика, переодетого аптекарем, выгнали не только из зала Анелиды, но и из Альрауны! Сарбан смотрел на друга, взглядом выражая недоверие: заговорить о не'мирских патологиях в городе, откуда зло изгнали еще в момент основания, пусть и в замысловатых мифах… Аламбик пытался что-то сказать, произносил слова, но они беспомощно падали к его ногам, сокрушенные льющимися отовсюду волнами протеста. Невзирая на все усилия, он выглядел немым, он выглядел рыбой на берегу, мечущейся в поисках воздуха истины.

Совет старейшин и Городской совет долго пытались утихомирить публику. Когда наконец-то стало тихо, Первый советник спросил:

– Мастер Кунрат, ваше мнение?

Все это время Кунрат улыбался, а теперь, сохраняя спокойный, но ироничный вид, произнес единственное слово:

– Recepta.

– Итак, мастер Кунрат, вы считаете, что дело во внешней причине.

– Верно, – ответил доктор. – Я допускаю concepta[24] в форме некоторых расстройств воображения, однако лишь как часть того же пути снаружи внутрь. Таким образом, recepta.

– А что вы думаете о словах мастера Аламбика по поводу так называемой не'мирской причины?

– С учетом безграничного уважения, которое я выражаю в адрес дражайшей церкви посредством каждого Вспоминания, – ответил медик, – доказать такое было бы выше моих сил. Рискну заявить, что и мастер Аламбик не справится. Церковь лучше нас способна судить о подобных фактах. Но мы – все, кто вовлечен в эту катавасию – знаем, что с самого начала приход через нашего славного отца Сарбана выразил доверие медицинскому корпусу, тем самым отдав предпочтение естественной причине, а не сверхъестественной, – закончил Кунрат, поклонившись священнику.

Сарбан не ответил; священник смотрел сквозь доктора и стоявшего за его спиной алхимика, как будто хотел что-то увидеть в утробе Ариетты и познать некую абсолютную истину. Он молчал.

– Если я заблуждаюсь, – договорил Кунрат, – простите меня.

– Продолжайте, – постановили старейшины.

– Очень хорошо, – сказал доктор и расправил плечи.

Повернулся к балконам, очертил в воздухе круг тростью и свободной рукой, а потом провозгласил:

– Тем, кто не знает – полезно узнать! Сам по себе простой факт нашего невежества относительно причин не оправдывает стремления назвать эти причины божественными или демоническими. Существует множество разновидностей болезней: вызванные астральными влияниями, ядовитыми веществами, дисфункциями организма или духовными причинами.[25] Я убежден, что мы имеем дело с воздействием ядовитого вещества.

Публика снова начала шептаться.

– В отличие от мастера Аламбика, ссылающегося на так называемую демоническую причину, я могу доказать, верна моя догадка или нет. Вскрыв это тело и проверив состояние его органов, мы узнаем, что и каким образом атакует наших девиц. Время? Нас просят о времени? Времени нет, многоуважаемые сограждане, если вас ждут дома дочери, изо всех сил пытаясь не заснуть… время давно истекло. Таким образом, покончим с мелочным спором ученых мужей – позвольте мне заняться вскрытием девицы.

Альгор Кунрат выдержал паузу.

– Четыре основных добродетели медицинского ремесла: простота, безопасность, уверенность и действенность. Все в одном, одно во всем. Мы с благоговением приближаемся к телу этой девицы, Ариетты Хасмерек, ни живой, ни мертвой. Нас сопровождает мастер Хальбер Крум, умело владеющий скальпелем. Мы будем действовать как подобает, с достоинством, хотя нет ничего подобающего в чуме, которая