Дэвид Эддингс - Вор и Книга Демона

— Ты все еще считаешь меня ведьмой, Бхейд? — Альтал услышал, как Лейта спросила это у молодого священника.

— Конечно, нет, — ответил Бхейд. — С чего ты это взяла?

— Я знаю, что не нравлюсь тебе.

— Но это же смешно, Лейта. Ты мне очень нравишься. Ты одна из моих настоящих друзей.

— Ты говоришь обо мне как о какой-то мебели, — упрекнула она его.

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — признался он.

— Ты единственный мужчина из тех, что я встречала, который, по-видимому, не осознает тот факт, что я женщина.

— Я сознаю это, Лейта. Это не так важно для того, что мы должны делать, но я это сознаю.

— Однако ты стараешься об этом не думать, — вздохнула она. — С тех пор как я стала подростком, мужчины нашей деревни смотрели на меня особым образом, и у всех у них были об этом особые мысли.

— Такие, как у преподобного Амбо, ты хочешь сказать?

— Именно. У каждого мужчины в нашем селении были особые мысли обо мне.

— Ты очень красивая, Лейта.

— Благодарю вас, сэр, — насмешливо сказала она.

— Но с чего ты решила, что ты мне не нравишься?

— У тебя обо мне нет таких мыслей, как у других мужчин.

— Это греховные мысли, Лейта. Священник обязан подавлять в себе греховные мысли.

— Ах вот в чем дело. Но мне это очень неприятно, Бхейд. Ты презираешь свои греховные мысли, и когда ты их подавляешь, то я ощущаю только твою ненависть. Твоя ненависть направлена на эти мысли, но в моем сознании мне кажется, что она направлена на меня.

— Но это совсем не то, к чему я стремился.

— Думаю, решение есть.

— Я был бы рад его услышать, Лейта.

— Ослабь немного свою железную хватку и дай немного воли этим грязным мыслям.

— Что?

— Ну не самым грязным, конечно. Это мешало бы нам обоим. Но несколько крошечных грязных мыслишек не повредят.

Она обворожительно улыбнулась и развела большой и указательный пальцы, как будто измеряя что-то маленькое.

— Если бы ты хоть настолечко дал им воли, твой обет не был бы нарушен, но у тебя было бы достаточно плохих мыслей, чтобы я знала: ты сознаешь тот факт, что я женщина. Думаю, «умеренно греховные» мысли — это то, к чему тебе надо стремиться. Тебя это не испортит, а мне будет гораздо приятней.

Некоторое время Бхейд смотрел на нее неотрывно, а затем мягко улыбнулся.

— Конечно, Лейта, — пообещал он. — Думаю, «умеренно греховные» мысли я могу устроить, если тебе от этого станет лучше. Не для того ли нужны друзья, верно?

В ответ она лучезарно улыбнулась.

— Не суй туда свой нос, Альтал, — раздался в его голове мурлыкающий голос Двейи.

— Как скажешь, дорогая.

— Наступление ледников стало причиной засухи, которая вызвала большое смятение в южных землях, — рассказывала им Двейя несколько дней спустя. — Богатство и власть больших городов ничего не значат, если нечего есть. Разумеется, в этом ключ к планам Генда. Хаос — его союзник, а ледники создают хаос.

— Кажется, ты как-то мне говорила, что когда-то такое уже бывало, — сказал Альтал.

— Да. Нынешний ледяной период — уже четвертый за последние несколько миллионов лет. Как правило, они были результатом изменений климата или движения океанских течений. Но этот ледяной период вызван Дэвой. Это краеугольный камень планов Генда — полностью разобщить различные империи на юге, чтобы люди бросились к любому, кто предложит им стабильность. Цивилизация на грани катастрофы, и на горизонте уже виден вселенский переворот.

— Мой народ никогда не восстанет против меня! — воскликнула Андина.

— Я бы не была так уверена, дорогая, — возразила Двейя. — Как раз сейчас люди Генда будоражат народ в Остосе, а война с кантонцами только помогает им в этом.

— Эту войну начали не мы!

— Я знаю. Мы с Альталом по дороге из Арума в Остос повстречали сержанта Халора из отряда Элиара, и он утверждал, что кантонский эрайо — просто недоумок. Думаю, если покопаться в этом вопросе, можно обнаружить, что за большинством военных решений эрайо стоят приспешники Генда.

— Сержант Халор был не рад этой войне, — вспомнил Элиар. — Он называл вождя Кантона всякими необычными словами.

Андина задумчиво прищурила свои огромные глаза.

— То есть это значит, что моего отца убил как бы Генд?

— В конечном итоге он за это в ответе, — сказала Двейя.

— Элиар? — позвала Андина своим самым чарующим голосом.

— Что, Андина?

— Не хочешь ли поработать для меня?

— Что-то я не понимаю.

— Мне нужен сейчас хороший профессиональный солдат. Я заплачу очень хорошо — и деньгами, и другими ценностями.

Она томно положила руку на его колено.

— Мне нужно поговорить об этом с моим вождем, Андина, но я уверен, что у нас все получится. А что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

— Я была бы тебе так признательна, если бы ты выследил этого Генда и убил его для меня — я хочу присутствовать, когда ты будешь его убивать. Я жажду крови, Элиар, — много, много крови. Я хочу услышать громкие крики. Как ты думаешь, сколько это мне будет стоить?

— Я и не собирался брать с тебя за это деньги, Андина, — заверил он ее. — Мы теперь друзья, и с моей стороны было бы неприлично брать с тебя деньги за такую незначительную услугу.

Андина вскрикнула от радости, обхватила Элиара руками вокруг шеи и страстно поцеловала.

— Ну разве он не самый лучший парень, какого вы когда-либо видели? — спросила она остальных.

На следующее утро Двейя казалась задумчивой. Она села за мраморный стол в башне, положила руку на Книгу, и ее зеленые глаза засияли.

Альтал с остальными, как обычно, вошли один за другим и тихо заняли свои места.

— Я хочу, чтобы вы послушали меня очень внимательно, — сказала им Двейя. — Вы все знаете о том, что можно «использовать» Книгу, и о том, как Элиар «использует» Кинжал. А теперь вам пора научиться «использовать» Дом. — Она встала и посмотрела на них. — Для вас это может оказаться трудным, а что-то из рассказанного мной будет вам совсем непонятно, но вы должны мне довериться. Я много раз говорила, что Дом на самом деле находится не здесь, но это не совсем точно. Дом находится здесь, но также он находится и повсюду.

— Ты имеешь в виду, что он передвигается? — недоверчиво спросил Гер.

— Не совсем, — ответила она. — Ему не надо передвигаться, Гер. Он находится повсюду в одно и то же время. Вы, конечно, заметили, какой он большой.

— О да, — сказал Альтал. — Когда я пришел сюда в первый раз, чтобы украсть Книгу, я был уверен, что мне понадобятся недели, чтобы обыскать каждую комнату.

— На самом деле тебе понадобились бы века, Альтал, и даже тогда ты охватил бы лишь самую малую часть у поверхности. Пока что скажем, что Дом — это и есть мир, хотя это чрезмерное упрощение. Он гораздо больше. Когда я говорю, что Дом находится повсюду, я имею в виду, что он действительно повсюду. Когда Дейвос его создавал, эта комната была здесь единственной, а затем он вышел из нее, чтобы сотворить что-то еще, и в каждое из этих мест он сделал дверь. Поэтому Дом все время продолжал расти, и поэтому здесь важны именно двери, а не комнаты. Позвольте мне привести пример. Если Андине захочется зайти в свой тронный зал и поговорить со своим Верховным гофмейстером, лордом Дхаканом, она может сесть на коня, проехать через Кагвер, проскользнуть через Кантон и добраться-таки до Остоса. Но есть и другой путь. Она может спуститься вниз по южной лестнице, открыть здесь, в Доме, некую дверь и войти через нее в свой тронный зал.