Ковен возрожденных - Айви Эшер

наши апартаменты, но почему здесь так много народу? И вообще, что здесь происходит? Призываю длинный меч и хлопаю по рукояти, чтобы в каждой руке было по мечу. Посылаю импульс магии Стража, от которого те, кто находится в непосредственной близости от меня, взлетают в воздух. И… останавливаюсь как вкопанная, когда вижу небесно-голубые глаза и светлые волосы.

Я трясу головой. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет… Это невозможно.

Отступаю на шаг и пытаюсь понять, что происходит.

Лайкен? Какого хрена здесь делает моя мертвая сестренка?

Глава 29

Она медленно подходит ко мне, и всхлип рвется наружу из моего горла.

– Как? – спрашиваю я, опуская оружие и изучая ее лицо в поисках объяснений.

Вспоминаю ее тихое хихиканье, когда она умоляла меня сыграть в «хлопки». Лайкен вкладывает свои маленькие ладошки в мои, и я выбираю момент, чтобы хлопнуть ее по рукам, прежде чем она успеет отдернуть их. Сестренка хохочет, и я снова и снова доставляю ей удовольствие. Мы так беззаботны и счастливы в этот момент, что я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Я моргаю, и воспоминание исчезает.

Теперь я на поле с мягкой зеленой травой и белыми цветочками…

– Но я же развеяла твой прах, – ошеломленно говорю я, ничего не понимая, а ее счастливое хихиканье все еще звучит у меня в ушах.

Ори машет крыльями, сбивая людей с ног. Но я не могу ни на чем сосредоточиться – я вижу только ее.

Сокращая дистанцию, Лайкен молчит. Взгляд у нее жесткий, что удивляет меня. Почему она злится? Но прежде чем я успеваю спросить, она вонзает меч мне в грудь. Я задыхаюсь, потрясенная. Мне больно не столько физически – боль в моей душе.

Лайкен поворачивает лезвие и наклоняется ко мне.

– Умри, – рычит она, слюна слетает с ее розовых губ и попадает на мои мокрые от слез щеки.

Мои воспоминания о ее смехе исчезают в тот момент, когда Лайкен смотрит на меня с ненавистью. Все хорошее, связанное с ней, превращается в пепел. Я по-прежнему ничего не понимаю, и все внутри меня рассыпается на кусочки.

– Нет, – умоляю я, и не могу понять, отвечаю ли я на ее приказ умереть или молю о пощаде.

Это неправильно. Все это неправильно… Очнись, Винна. Твою мать, очнись!

Лайкен вытаскивает меч из моей груди, и противная улыбка расплывается на ее лице. Она отводит руку назад, и я понимаю, что моя младшая сестра, мой ангел-хранитель собирается отрубить мне голову. Мои инстинкты кричат, что я должна что-то сделать. Поднимаю руку, чтобы отразить удар, а другой вонзаю свой меч ей в горло. Я кричу, когда злоба в ее глазах сменяется шоком. Она падает, и я бросаю оружие, чтобы подхватить ее и усадить к себе на колени.

Слезы текут по моему лицу и капают на нее, а она хватает ртом воздух и захлебывается собственной кровью.

– Прости. Черт, прости меня… – повторяю я как заведенная, и моя душа… я не знаю, что происходит с моей душой.

Я хочу залечить ее рану, не заботясь о том, что она снова попытается убить меня. Я не могу просто сидеть и смотреть, как она умирает. Я не могу ее убить. Она моя малышка Лайкен.

Тянусь к ее горлу, но вижу перед собой мужчину.

Какого хрена?

Ужас охватывает меня, я сталкиваю его со своих колен и отползаю от агонизирующего тела. Меня пронзает боль, и я активирую руны Сиа, чтобы исцелить себя. Оглядываю комнату в поисках Лайкен, пытаясь понять, какого хрена только что произошло? И только тут до меня доходит: это была не она.

От осознания этого из меня вырывается сдавленный всхлип, и я прикрываю рот. Вокруг царит хаос, но все, что я могу сделать, это смотреть, как неизвестный мне человек, которого я ударила мечом в горло, испускает последний вздох.

Поднимаю глаза и вижу Талона, который сражается с Сориком на другом конце комнаты. Я не замечаю ни Сурин, ни кого-либо из своих Щитов, и у меня кровь стынет в жилах, когда я слышу крик Бастьена:

– Винна, нет! Это я!

Боль в его голосе бьет меня, как удар грузовика. Я вскакиваю на ноги и бегу к нему. Он сражается с девушкой, очень похожей на меня, и если бы не этот трюк с Лайкен, я бы не поняла, что происходит.

Яростно кричу, опускаю меч и разрубаю сучку надвое. Бастьен ревет и тянется к моему двойнику, но когда его разъяренный взгляд встречается с моим, все меняется. Он шагает и притягивает меня к себе.

– Что происходит? – спрашивает он, ощупывая меня, чтобы убедиться, что я это я и со мной все в порядке.

– Это иллюзия, Бас. Очень, очень хорошая иллюзия, – выдыхаю я, когда он обнимает меня одной рукой. – Если снова увидишь меня, спроси секретное слово, и если я не отвечу «ананас», убивай не задумываясь, ладно?

Но он выглядит таким затравленным, что я сомневаюсь, что до него что-то доходит.

– Бастьен! – кричу я беззвучно, и он моргает выходя из ступора. – Используй руны. Нам нужно говорить мысленно. Иначе не понять, что здесь происходит.

Активирую руны и кричу другим Избранным. Это противоречит моим же правилам – не отвлекать никого во время боя, но как еще мы сможем понять, что происходит?

– Если кто-то прямо сейчас сражается со мной, убейте ее. Кто-то создает очень мощные иллюзии, и прямо сейчас перед вами не то, что вы думаете!

– Хочешь сказать, что Бастьен не пытается меня убить? – уточняет Вален, и в его тоне слышны душевная боль и замешательство.

– Да ты что, Вал! – кричит Бастьен, а затем бежит в том направлении, где находится его брат, и отрубает голову Стражу, с которым тот сражается.

– Винна, активируй руны Волка! – кричит голос Торреза в голове. – Ты почувствуешь по запаху, мы это или нет, когда они подойдут к тебе.

– Да, поняла.

Делаю немного по-другому. Включаю запах и отключаю волчье зрение, потому что оно не поможет мне в этой катавасии.

Металлический привкус гнева переполняет меня. Вонзаю нож в спину Талона, десять раз повторив себе, что это не он.

Сорик угрожающе поднимает короткие мечи, когда я приближаюсь к нему.

– Сорик, это я, Винна. Я не нападу на тебя, – говорю я, опуская оружие.

– Ну ж нет, я не куплюсь на это, потому что несколько минут назад ты говорила то же самое, – рычит он, и мне больно за него.

– Сорик, послушай… Ты Избранный мамы.