Ковен возрожденных - Айви Эшер

что кто-то там на небесах бьет в барабаны в нашу честь.

Я слишком много болтаю?

– Эй, а ты знаешь, что Суверен собирается убить тебя, – бросаю ей, как кость.

Она усмехается.

– Может, ты хочешь, чтобы я бросила оружие и предоставила эту честь тебе? В смысле, убить меня?

Я фыркаю и разворачиваюсь, опуская на нее посох. Она блокирует удар, но мне все же удается садануть ее в живот. Она кряхтит, но не сбивается с ритма и тут же наносит мне удар в плечо. Черт, как больно… Я снова активирую руны Сиа, и рана заживает.

Эти его руны просто потрясающие!

– Думаешь, я поверю тебе? – рычит она, когда наши посохи вновь скрещиваются.

– Мне плевать, веришь ты или нет, но это так. За секунду до того, как она перережет тебе горло или прикажет Ори убрать тебя, ты поймешь, что дворняга была права.

– Ори – преданный Страж, – возражает она.

– Ага, прямо как твоя тетушка Финелла?

Сурин отстраняется, и мы обе смотрим друг на друга.

– Откуда ты знаешь?

– Подслушала ночью.

Она усмехается, но молчит.

– Уж лучше бы я тогда не заблудилась в вашем гребаном дворце. Я бы предпочла не знать, какие звуки издает Суверен, когда какой-то мужик трахает ее в рот, – говорю я, и мы обе морщимся.

– Это было в ту ночь, когда ты трахалась с моим… со своим Щитом?

Я замечаю огонь в ее карих глазах. Она ревнует?

– Ты все не так поняла.

– Разве? – приподнимает бровь Сурин. – То есть ты не терлась о него?

– Ошибаешься, распрекрасная. У тебя отвратительный менталитет, который отравляет твой мозг. Ты думаешь, что ты лучше, чем мои Щиты, но они обыгрывают тебя всеми возможными способами. Это тебе много чего не хватает, а не им.

– Ты меня не знаешь, – огрызается она.

– Совсем не трудно распознать недалекую лицемерку.

– Совсем не трудно распознать жаждущую власти, – парирует Сурин.

– Так-так-так, не путай меня со своей тетей. Брать то, что вам не принадлежит, в вашей семье, кажется, принято, угадала? – поддразниваю я.

– Да пошла ты, дворняжка, – бросает она.

– Лучше благородная дворняжка, чем чистокровный кусок дерьма, – не остаюсь я в долгу.

Рассеиваю посох, разворачиваюсь и полосую ее по животу метательным ножом.

– О, подожди, а твой отец разве не ламия? – спрашиваю я, и мой голос сочится фальшивой сладостью. Уклоняюсь от удара, которым она пытается размозжить мне голову, и оставляю ссадину на внутренней стороне ее руки. – Похоже, ты тоже дворняжка, – говорю я, вонзая свой клинок ей в бедро.

Сурин с шипением выдергивает клинок из бедра и бросает в меня, но я перехватываю в воздухе рукоять и позволяю оружию исчезнуть. Моя соперница покачивается, и по крови, бурно стекающей по ее руке, я могу сказать, что она вот-вот свалится.

Медленно подхожу к ней. Она опускается на одно колено и трясет головой, словно пытается остаться в сознании. Ей хватает сил создать катану, когда я подхожу ближе, но я с легкостью выбиваю ее. Тянусь к ее горлу, осознавая смирение, которое вижу в карих глазах. Она знает, что это конец.

Качаю головой и… вливаю в нее магию. Исцеляю ее раны одну за одной и отмахиваюсь от уважения, которое могла бы испытывать к ней: как бы там ни было, она прекрасно держалась в драке.

– Что ты делаешь? – удивленно спрашивает она.

– А на что это похоже? Исцеляю тебя.

– Да, знаю… но почему?

Наклоняюсь и смотрю ей в глаза.

– Потому что на самом деле я не пыталась убить тебя. Мне просто нужно было выпустить пар. А тебе нужно расширить свои горизонты и открыться новому, но не умирать.

Закончив с исцелением, отталкиваю ее от себя чуть сильнее, чем требуется, и встаю. Сурин потирает горло и недоверчиво качает головой. Мгновение она смотрит на меня так, словно я загадка, которую она осознала, но не разгадала. Медленно-медленно она поднимается с земли. А когда встает на ноги, шипит и хватается за грудь.

Сурин смотрит на меня, и ее взгляд полон муки.

Черт, я что-то пропустила?

Делаю шаг к ней, собираясь спросить, что происходит.

– Мои Избранные… – стонет она, а затем взмывает в небо и уносится прочь, как реактивный истребитель.

Я в замешательстве смотрю ей вслед. Ее Избранные? Есть ли у нее что-то большее, чем просто…

Мои мысли обрываются, когда я осознаю, что произошло.

Парни в беде.

Вливаю магию в ноги и бегу. Мне правда нужно научиться летать.

Наталкиваюсь на Ори и, кажется, до смерти пугаю его.

– Пожалуйста, отнеси меня, куда она полетела! – кричу ему, остановившись.

– Что? – спрашивает он. – Что случилось? Сурин? Куда она полетела? – спрашивает он, уставившись на небо.

– Я ни хрена не знаю, но, похоже, кто-то ранен… или…

Паника обжигает мне горло. Может, я напрасно трачу время, но если этот тупица вытащит голову из задницы, он доставит меня быстрее, чем я доберусь на своих двоих.

Подхожу и обвиваю руками его шею, не дожидаясь разрешения.

– Давай! Не спи! – рявкаю на него, и мой приказ приводит его в чувство. Сильными руками Ори обхватывает меня за талию, слегка приседает и взмывает в воздух, как гребаная ракета. А я пытаюсь разглядеть в небе Сурин.

Взмах массивных крыльев закрывает обзор, но я не рискую особо шевелиться – сверзиться вниз не входит в мои планы. Ори крепче прижимает меня к себе и поворачивает вправо. Я понимаю, что мы летим к башням дворца, и внутри все сжимается от страха.

Глупая, глупая, глупая Винна. Ты оставила своих ребят, чтобы устроить истерику наедине. Ты же знала, что похотливая Финелла собиралась что-то сделать. Гребаная идиотка!

– Ты пока не знаешь, что произошло, – говорит мне Ори, когда мы немного снижаемся, и я сжимаю его крепче.

– Ты что, читаешь мои мысли? – спрашиваю я.

– Нет, ты кричишь мне в ухо. Произойти может что угодно, так что успокойся, чтобы мы могли оценить ситуацию, прежде чем ты начнешь поджаривать всех вокруг своей магией.

И действительно, я опускаю взгляд и вижу, что мои руны светятся фиолетовым. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы мысленно не обратиться к ребятам. Ты ведь всегда говорила, что нельзя никого отвлекать в разгар боя. Напоминаю себе об этом снова и снова, пока Ори огибает дворец и направляется к стене с разбитыми окнами. Местечко выглядит пугающе знакомым.

Я не чувствую ничего, что указывало бы на то, что мои Избранные ранены. Но это не успокаивает меня так сильно, как хотелось бы, когда мы ныряем в одно из окон. Я сразу узнаю