Ковен возрожденных - Айви Эшер

если вас в городе есть другое место, где я могла бы позаниматься. Но вообще-то мне и здесь хорошо.

Она замирает и поворачивается ко мне. Ее ноздри раздуваются от гнева, и по какой-то причине мне это нравится. Приятно вывести из себя эту высокомерную паршивку.

– Я сказала, уходи, – снова велит она.

– А я сказала – нет, – парирую я.

– Я вторая в очереди на трон, и ты должна слушаться, – рычит она.

– А я первая в очереди, и что? Ты не можешь мне приказывать. Здесь достаточно места для нас обеих. Я не мешаю тебе, ты не мешаешь мне.

Сурин делает угрожающий шаг в мою сторону.

– Кем ты себя возомнила? Нарушила наши границы, провальсировала сюда, как будто тебе что-то должны, и теперь бросаешь тень на все своим присутствием! – Она кипит от злости.

– Во-первых, я не танцую вальс, не научилась пока. Во-вторых, судя по всему, именно представительница моего рода должна стать следующим Сувереном. Ты можешь видеть все тусклым, но, сука, я вижу сияние и скажу тебе, что это место отчаянно нуждается в проверке на реальность.

– В твоей реальности можно раздвигать ноги перед грязью для общего блага, верно?

Я качаю головой, гребаная тупица с промытыми мозгами.

– Поаккуратней, Сурин, потому что твоей магии понравилась грязь, о которой ты все время твердишь. И она очень быстро пометила первых попавшихся достойных парней. Ты была в таком отчаянии, да?

Она делает еще один шаг ко мне.

– Ты уходишь, или мне нужно заставить тебя?

Пробегаю взглядом по ее фигуре, оценивая ее. Она на пару дюймов ниже меня и не такая мускулистая, но я знаю, что она хорошо владеет оружием, и, главное, эта сучка умеет летать.

Звучит весело.

– Давай сразимся, – предлагаю я.

– Отлично, – соглашается она, и с этими словами одним прыжком преодолевает расстояние в пятнадцать футов между нами. Вернее, она пролетает его.

Черт, мне действительно нужно научиться летать.

Приземлившись, девица замахивается на меня катаной, и, полагаю, это решает вопрос о том, используем мы оружие или нет. Я отклоняюсь назад, лезвие рассекает мою жилетку, и я призываю на помощь короткие мечи. Скрещиваю их и поднимаю вверх, не давая чертовке разрубить меня пополам. Ее катана рикошетом отлетает от моих мечей, и я толкаю ее ногой в спину, успев зацепить кончиком меча.

Она с шипением падает, проводит рукой по спине и смотрит на свои окровавленные пальцы.

– Первая кровь, хочешь остановиться? – спрашиваю я довольно-таки миролюбиво.

Сурин надменно приподнимает бровь и указывает мечом на мою грудь.

– Первая кровь твоя, дворняга.

Я опускаю взгляд и замечаю кровоточащий порез у основания ребер.

Черт, когда я разучусь хвастаться?

Второй раунд.

Призываю метательные ножи и начинаю забрасывать ее. Она отбивает их мечом, и я повышаю ставку, призывая Боевую магию. Поочередно бросаю в нее шары и лезвия, но она активирует щиты и с успехом отбивается. Сурин явно владеет Элементальной магией (она же умеет летать!), да и Защитная магия у нее на высоте.

Я задаюсь вопросом, что еще есть в ее магическом арсенале, когда земля подо мной начинает качаться – постаралась рыжая бестия. Я изо всех сил стараюсь удержаться на ногах, одновременно швыряя в нее огненные шары.

Она выбирает новую тактику – направляет на меня струю воды, как из брандспойта. Я знаю, как с этим справиться – ставлю защиту, превращаю воду в лед и швыряю в нее ледяные кинжалы. Один из них царапает ее щеку, но у меня нет времени радоваться, так как в мою сторону уже летит сломанный шест. Прыгаю, чтобы увернуться от него, но пятачок земли, где я собираюсь приземлиться, превращается в каменный шип.

Использую воздух, чтобы убраться с пути острые предметы. Но прикладываю слишком много усилий, и меня начинает крутить. Воздвигаю вокруг себя барьер, чтобы в меня ничего не прилетело, пока я пытаюсь поймать равновесие. Ставлю еще один барьер, а Сурин тем временем взлетает и бросает в меня топор.

Мой барьер от удара треснул, и следующее, что я помню, – как Сурин врезается в меня. И не просто так врезается, а наносит удар по ране на ребрах. Мне больно, очень больно, но все же я собираюсь с силами и бью ее локтем по шее и плечам. Она вонзает в меня что-то, и я понимаю, что задето легкое. Ничего, продержусь, а ты никуда не улетишь.

В моей руке появляется хлыст, и я взмахиваю им. Хлыст обвивается вокруг ее шеи, и я рывком опускаю ее на землю. Она падает, подняв облако пыли. Не знаю, сломала она что-то или нет, но чертовка корчится на земле и изо всех сил пытается отдышаться.

Ой! Опускаю взгляд и вижу длинный тонкий кинжал, торчащий между ребер. Со стоном вытаскиваю его и отбрасываю в сторону. Оборачиваюсь и вижу, как Сурин поднимается. На ее губах играет злая улыбка. Чтобы посмотреть, насколько все плохо, срываю с себя рубашку. В принципе, могла бы и не делать этого – по тому, как мне тяжело дышать, и так ясно, что все просто отвратительно. Но Райкер, к счастью для меня, хорошо объяснил, как работают руны Сиа. Активирую их и смотрю на Сурин с вызовом.

Ее глаза расширяются, когда мои раны затягиваются у нее на глазах. Делаю глубокий вдох, проверяя легкие, – все окей – и вытираю кровь с тела. Моя кожа совершенно гладкая, будто ничего и не было

– Как? – спрашивает Сурин.

– Да так. Как бы ни складывались обстоятельства, я предпочту своих «дворняжек» Избранных твоим чистокровным Стражам, – отвечаю я, призываю ветер и бросаюсь на нее. Это не так круто, как летать, но вполне эффективно. Набрав скорость, бью ее кулаком в лицо, а затем бью в бок.

Но эта сучка не сдается. Сурин хватает меня за лодыжку и ударяет локтем в колено. Ладно. Я призываю посох и целюсь ей в голову, но она вовремя прикрывается щитом. Соприкоснувшись с ним, посох посылает нервные импульсы к моим рукам. Пока я встряхиваю кистями, Сурин тоже призывает посох, и он получше моего – на конце торчат шипы. Меня пронзает волна зависти. Я тоже хочу шипы.

Прыткая девица отступает на шаг и начинает мастерски раскручивать посох, как будто ожидает, что одно это зрелище заставит меня сдаться.

– Эй, Гендальф, – улыбаюсь я. – Пожалуйста, не бей меня.

– Ты слишком много болтаешь.

Сурин бросается в атаку.

Мой посох появляется как раз вовремя, чтобы помешать шипам вонзиться мне в голову, и треск оружия звучит как раскат грома. Такое чувство,