Лето 1977 - Максим Арх

сказала, что рада за меня такого хорошего мальчика, который не только хорошо учится, но занимается спортом и музыкой.

Я дал ей двести рублей, которые якобы передала ей мама. Она удивилась, зная, что мы копим на телевизор и сказала, что деньги не возьмёт — «вам нужнее».

Я извинился и объяснил, что приказ есть приказ, а как известно, за невыполнение приказа — расстрел. Я не хочу быть расстрелянным, поэтому — «Вы с вышестоящим начальством, разбирайтесь сами, когда мы приедем вновь, вместе».

По любой «легенде», мама не могла «передать» большее количество денег, так как это вызвало бы огромные подозрения откуда они у мамы взялись.

К сожалению, как правило не мы помогали бабушке, а бабушка всегда помогала деньгами нам.

Вот так, неспешно попивая чай, мы просидели допоздна, разговаривая обо всём. Я рассказывал ей всякую чепуху, а она смеялась…

10 августа. Среда Юноша бледный со взором, горящим … © Валерий Брюсов — «Юному поэту».

Я позавтракал, помог по хозяйству и в обед отправился домой в Москву, пообещав бабушке, что мы приедем вместе с мамой к ней через пару недель.

* * *

Приехав в любимую столицу, сразу набрал Савелию и договорился о встрече через три часа на базе.

Заехал домой, завёз деньги и спрятал их на балконе у соседей. Этот балкон они не будут разбирать вплоть до двухтысячных, пока их за этот хлам не оштрафуют.

Позвонил маме. Сказал, что буду часов в девять-десять вечера, еду на репетицию.

Через три часа, как и договаривались, был на базе, где кроме Севы присутствовала и вся честная компания. Это было странно, так как репетиции в среду у них быть не должно.

Компания, увидев меня, заулыбалась. Иннокентий, наш блудный сын, полностью возмущенным взглядом и с прищуром на лице смотрел то на меня, то на ребят. Мы поздоровались.

— Ну, как поход? Как отдохнул? — поинтересовался Антон.

— Да всё нормально, выжил.

— Как? Почему выжил? — недоумённо поинтересовалась принцесса.

— Сам не знаю, как получилось, — я пожал плечами. — Повезло наверно.

— А что, были сложности? — поинтересовался Антон.

— Что ты!.. Ещё какие! Вот представь… Звёздное небо, состоящее из миллиардов звёзд. Ночь в палатках. Песни у костра под гитару, — все кивают, поддавшись романтике похода. — Затем началась непогода. Дожди… Сырость… Грязища… Стёртые в кровь ноги, — народ удивлён и пытается вникнуть во все трудности. — Гноящиеся раны. Холод! Голод! Страх!.. — смотрю на реакцию. Ребята хмурятся, и переглядываются, а я продолжаю: — Ужасные крики в ночном, безлюдном лесу. Медведи и волки. Змеи. Падение со скалы в обрыв… — Юля открыла свои глазищи и закрыла ладонью рот, который от таких ужасов открылся у неё сам-собой.

Тишина.

Все смотрят на меня и ждут откровений «сериала». Я же их не разочаровываю и продолжаю нагнетать…

— Девять сломанных ног, оторванные руки, — ребята ошарашены, — двадцать два перелома разных частей тела. Пять человек пропали без вести, а одному человеку вообще голову оторвало, — закончил я свой правдивый рассказ и посмотрел в потолок. Наступила мёртвая тишина.

Через несколько секунд, Мефодий тяжело выдохнул и произнёс:

— Ну них** себе! — и опять наступила тишина.

Тишина становилась звенящей…

Больше ждать было нельзя…

— Да ладно ребята. Вы чего?! Я же пошутил, — сказал я и засмеялся.

После небольшой паузы, которая понадобилась коллективу, чтобы прийти в себя, с криками: «Ну ты даешь!», «а я-то поверил!», смеялись уже все и даже непутёвый басист.

Когда народ немного успокоился, Юля сказала:

— Ну хорошо, что все плохое заканчивается.

«Господи, ты Боже мой. Оказывается, ты за меня переживаешь, „уси-пусичка“ ты моя ненаглядная. Так обними же меня скорее и прижми к своей девичьей, прекрасной и аппетитной груди!.. Не хочешь? Ну и ладно. Но имей ввиду — сейчас не хочешь, а скоро захочешь!» — подумал великий обольститель юных красавиц.

— Саша. Мне тут ребята рассказали удивительные вещи о твоих музыкальных талантах, — начал Иннокентий, как только все немного успокоились. — Прям даже не верится. Но нужно сказать, что с ребятами произошли какие-то странные перемены. Вон, даже Мефодий стал отпрашиваться с работы на репетиции и приезжать сюда каждый день, стучать по двум(!) бочкам. Кстати, что это за музыка вообще такая? Где используются, столь «агрессивная» барабанная игра? Не мог бы ты что-либо сыграть, чтобы и я смог это услышать? Мне очень интересно…

Я посмотрел на Мефодия и поинтересовался:

— Ну как? Получается дробь?

— Получается, но ненадолго. Потом начинаю «плыть».

— Ритм, отрабатываешь под метроном?

— Да. Вроде всё нормально.

— Не спеши с барабанами. Просто, по резине тренируйся, — напомнил я.

Тут нужно сказать, что Мефодию, я посоветовал отработку темпа даже в домашних условиях.

На кусок деревянной доски или фанеры небольшого размера, к примеру 60 см. на 60 см., приклеить сантиметровую резину и отрабатывать темп, ударяя палочками под метроном.

Используя, это примитивный тренажёр, барабанщик смог тренироваться даже дома, оттачивая свои профессиональные навыки и в тоже время не особо сильно напрягая соседей.

— Сейчас покажу тебе, — сказал он, сел за барабанную установку и проиграл ритм…

— Ну в принципе нормально для начала, особо «не плывёшь», — резюмировал я через пару минут и, резко повернувшись к басисту, произнёс:

— Иннокентий, насчёт музыки… Ты же вроде как распустил группу в прошлый раз?! Так вот… Ребята решили присоединиться ко мне, — я посмотрел на ребят, те подтвердили, помотав головами.

«Баламут» стоял и хмурился.

— Насчёт тебя же, без обид, давай договоримся так. Если тебя не будет устраивать моё творчество, то уходишь либо ты, либо я. Сразу, после первого конфликта. Разводить «Санта-Барбару» я не собираюсь. Я сказал — ты сделал. Только так и никак иначе, — резко закончил я свой спич. Иннокентий стоял с недовольным лицом, но молчал.

— Ну, а насчёт того, что за песня… Для начала, прогоните свою программу для концерта. А я