Лето 1977 - Максим Арх

с многоканальным магнитофоном. С обычным магнитофоном хорошо не запишемся. Каждый инструмент нужно писать отдельно, на свою дорожку… вы знаете об этом? — я уставился на отрицательно мотающих головами великих музыкантов. — Ясно, — проговорил я и задумался.

Быть может, записать барабаны с басом на один магнитофон, гитары записать на другой магнитофон, а потом всё это попробовать синхронизировать? Естественно, это будет феерический геморрой, но попробовать то можно… В принципе — это вариант. Два магнитофона играют, клавиши и гармонь играют и все это пишется на третий магнитофон.

Если не будет получаться, то придётся тупо писать слоями. Берём два магнитофона. Записали барабаны с басом. Включаем магнитофон с записью, гитаристы играют, всё пишется на магнитофон номер два. Затем включаем магнитофон номер два, клавиши, пианино и гармонь пишутся на магнитофон номер один. Затем тоже самое и с вокалом. Проблема такой записи в том, что чем больше раз перезапись, тем хуже будет качество и это не считая того, что громкость и тембр уже записанных инструментов, поменять будет невозможно. С другой стороны, быть может, как раз качественная запись мне и не нужна?..

— Так, товарищи. Берите бумагу, нотные тетради, пишем себе аккорды и ноты новых двух песен. Подписывайте, где куплет, где припев. Тут нет ничего сложного, всё просто… Итак… — взяв гитару в руки, стал наигрывать аккорды и объяснять «что, да где» …

Через пол часа закончили.

* * *

— Сева, ты как, свободен с утра? — поинтересовался я.

Тот утвердительно кивнул.

«Чтой-то, они „раскивались“ то, у меня сегодня?»

— Юля, а ты?

— В принципе, да.

— Насколько я понимаю, завтра работают все, кроме студентов и школьника? Давайте тогда, кто завтра не работает, приезжает на базу в девять утра. Будем репертуар на клавишах мне подбирать — несколько песен. Кстати говоря, никто не продаёт ещё какие-нибудь хорошие клавиши? Или не сдаёт их аренду?

— Откуда?! — удивился Савелий. — Да и вообще, у нас же и так двое клавиш и пианино, — напомнил мне он.

Я поморщился. Японский синтезатор неплох, естественно для этого времени, но вот советский электроорган — это что-то с чем-то. Для попсятины, которую собирался записать я, он совершенно не подходил.

Звуки, которые издавало это чудо конструкторской мысли, скорее подошли бы для озвучки лазерных выстрелов в фильмах типа «Звёздные войны» или для озвучки инфернально-адских мучений, исчадий геенны огненной в к/ф типа «Чужие».

— Ладно, хорошо. Завтра экспериментируем со звуками.

— Можно, я тоже с утра приеду, — спросил до этого молчавший Кеша.

— А ты что завтра, что, не работаешь? — удивилась Юля.

— Нет. Завтра выходной, — сказал он каким-то странным голосом, как бы убеждая нас.

«Ну-ну… Отгул, что ли возьмёшь? Боишься, что без тебя тут всё пойдёт? Надеешься взять лидерство в свои руки? Выходной у него посреди недели!.. Ну-ну. Хрен тебе, а не лидерство, — констатировал телепат, проведя мысленный анализ речи „товарища соврамши“», а в слух, миролюбиво произнёс:

— Конечно, приезжай, если дел никаких нет. Нам как раз и партия бас гитары нужна будет. Я по барабаню немного, а ты подыграешь.

Антон, Дмитрий и Мефодий сказали, что приедут после работы. На этом репетиция закончилась, и ребята стали собираться.

Когда мы расходились, Иннокентий подошёл ко мне и «выдал».

— Как я рад, что мы встретились. Ты просто гений! Я верю, что у нас всё получится.

— Конечно, — согласился с ним я, — как же может быть иначе. — Затем обратился ко всему ВИА:

— Ребята, имейте в виду, сейчас такой график потому, что у меня каникулы. Нам нужно многое сделать. Как только запишемся, перейдем на обычные, одну-две репетиции в неделю.

Все покивали, а Юля сказала:

— А я бы каждый день репетировала — ежедневно.

Все опять закивали.

— Там видно будет, — решил за всех генерал и тем самым пресёк начавшую было зарождаться дискуссию.

* * *

— Сева, не надоело тебе ещё в таком формате работать — с утра до ночи? — поинтересовался я у клавишника, когда тот вёз меня к дому.

— Да ты что! Нет, конечно! С тобой интересно. Вот теперь буду думать полночи, что ты завтра сыграть собираешься. Наверное, очередной шлягер? — он посмотрел на меня вопросительно.

— Нет. Не шлягер, — я сделал паузу и через десять секунд, как бы нехотя продолжил… — а три шлягера. Причём музыка полный примитив.

Сева охнул.

— Слушай, а магнитофон у тебя есть?

— Да, есть, японский.

— Хорошо, — обрадовался я. — Не мог бы ты его завтра взять с собой, с проводами и парой кассет?

— Хорошо, возьму, конечно.

— Кстати, ты обещал поговорить с папой насчёт художественного руководителя, забыл?

— Нет, не забыл. Конечно же, поговорю.

— Почему всё ещё не поговорил? Время же было! — допытывался я.

— Понимаешь, — замялся тот. — Папа не верит, что у нас всё серьёзно. Неплохо было бы ему запись дать послушать, тогда он начнёт воспринимать меня всерьёз. Понимаешь, он…

— Ясно. Отцы и дети, часть «стопятьсот». Ладно, спасибо, что подбросил. Пока. До завтра.

— Тебе спасибо!

— За что? — удивился я, вылезая из авто.

— За песни! За песни и за Кешу! Всё-таки полгода вместе играем… — с пылом начал «водитель».

— Всё! Заканчивай! До завтра, — сказал я и захлопнул дверь «Волги», не дав продолжить ожидаемые и регулярные восхваления гениального меня. Конечно, я не против послушать хвальбу, но всё же, нужно и меру знать!

Хотя… меры эти, у каждого свои…

Глава 14

11 августа. Четверг

Ванная, ужин, ванная — всё как обычно на ночь. Ванная, пробежка, ванная, завтрак — всё как обычно с утра.

— Слушай Сева, давай заедем на почту. Проверим мой выигрыш. Мне кажется, я выиграл немного денег, — сказал я, когда садился на переднее сидение к нему в машину.

— Чего, правда? Это те билеты, которые ты покупал, — удивился он и завёл машину.

— Ну да. Вот,