Уровень 2 - Глеб Леонидович Кащеев

Илья помолчал, крутя в пальцах чайную ложечку:

– Я считаю, что пока ты играешь на нашей стороне, против тех, кто против нас, – он улыбнулся, – а, значит, нам нет нужды ссориться и враждовать. Пусть мне не нравятся твои методы, но раз мы на одной стороне баррикад, то логично дальше действовать вместе.

– Ты же мне скажешь, кто убил брата? Когда будешь уверен, – сиплым низким голосом попросила Ханка, глядя на Илью исподлобья черными бездонными глазами.

Тот внимательно взглянул на нее:

– Обещаю.

Над столом повисла пауза.

– Если вы считаете, что должны играть командой, может вам наконец нужно выбрать главного? – спросила Ханка, – Чтобы не сделать ошибок на радость врагу.

– Ну, раз Илья видит тут какую-то хитрую партию, пусть он и командует, – пожала плечами Дана и осторожно посмотрела на Семена, но тому, похоже, было все равно. Время борьбы за лидерство прошло. У него теперь была другая жизнь и заботы: ему явно не терпелось быстрее начать обряд вызова сестры.

– Нет, из меня фиговый командир, – возразил Илья, – я не умею думать и заботиться о других. Та сила, что нас всех сюда отправила уже выбрала правильную кандидатуру. Руководить должна она, – он кивнул на Снежану.

– Вот даже как, – удивленно пробормотала та, изумленно глядя ему в глаза.

– Хоть я и умею подмечать мелочи, которые не видят другие, – улыбнулся он, – но ты грамотно ведешь свою игру, а кроме того, действительно успеваешь подумать и позаботиться о каждом. Редкое качество для лидера. Ну что, ни у кого нет возражений? – Илья оглядел остальных.

Дин с радостью кивнул и тут же испугался, что это могут воспринять как знак, что он возражает, поэтому тут же помотал головой, смутился и окончательно запутался. Семен протянул кулак с поднятым большим пальцем:

– Снежка крута. Я тоже понимаю, что мы бы в жопе все были, если бы не она. Я за. Девчонки? – он взглянул на Дану и Надю.

Надя взглянула на Снежану, улыбнулась и кивнула. Приключения в лифте их сильно сблизили. Дана же подняла брови и скривила губы в сторону, явно удивляясь всеобщему выбору, но, возражать против большинства не решилась.

– Пока Ханка с Семеном будут проводить обряд, мы же ничего важного делать не будем. Значит ты сможешь по-быстрому отвести меня в лабиринт? – неожиданно в наступившей тишине спросил Дин у Снежаны.

Глава 32

Семен

С землей все просто было. Боли он не боялся, так что быстро полоснул ножом по ребру кисти, так как только идиоты в кино в таких случаях режут рабочую поверхность ладони, и покапал кровью на черную жирную землицу. Вот ведь удивительно: у них такой чернозем, а ничего не растят. Грядки за рекой и небольшие огородики в палисадах не в счет. Места для настоящего поля то хватает. Хоть картоху засадить – и то польза.

Ханка – новое звучание ее имени он воспринял легко и сразу, оно даже гармоничнее для нее звучало – сказала, что главное в процессе обряда – это постоянно держать в голове образ Юльки и представлять, как она по этой земле к нему, родному брату, пойдет.

Следом шел огонь. Семен взял маленький клочок желтоватой грубой крафтовой оберточной бумажки – другой тут и не было. Делал ее местный мастер вручную из древесины, что брал на базаре. Тут, вокруг города, и деревьев то не было, хотя, казалось бы: что мешает посадить вишневый или яблочный сад. Фрукты то он в городе видел. Воткнул косточку, и готово.

Семен нацарапал угольком имя Юльки, держа ее образ в голове, и попытался привычным усилием поджечь бумажку.

Не тут-то было! Нельзя сказать, что дар опять не работал. Семен чувствовал что-то такое же, как раньше. Только вот разогреть и поджечь жалкий клочок бумаги никак не получалось. Пришлось брать спички – тоже, кстати, местного производства. Грубые, неровные, но вспыхивали надежно. Не чета покупным в Москве.

Он внутренне собрался, ожидая боли, когда бумага вспыхнула на ладони, но тут же пришло знакомое ощущение, которое он впервые почувствовал в лабиринте: Семен впитывал тепло. Как тогда, в центре Лабриса, когда его двойник пулял в них с Ханкой струями огня, Семен ощутил теплое уверенное спокойствие, что пламя не сделает ничего плохого. Ладони просто было тепло, а энергия огня радостно растекалась по телу, пока желтоватый обрывок бумаги превращался в пепел.

Выходит, дар и вправду изменился. Это что же – он теперь только поглощать энергию может? Но обретенное от огня тепло теперь требовало выхода. Он ощущал потребность выплеснуть его, отдать кому-то еще: тому, кому нужнее. Только вот как это сделать?

Семен растер пепел в пыль на ладони, подул, думая о Юльке и легкий, невесть откуда взявшийся, ветерок легко подхватил серое невесомое облачко и понес его прочь. Значит, с воздухом тоже договорились.

Кораблик он выстругал сам. Делов то: взять щепку от полешка, десяток раз ножом махнуть, да веточку в центре пристроить. В детстве он для сестры таких чуть ли не сотню сделал: Юлька обожала пускать кораблики по апрельским ручьям от таявшего снега и потом долго неслась по улице, следя, чтобы никакая подлая лужа не захватила суденышко, не давая ему достичь реки. Семен как-то сказал сестре, что любая река рано или поздно достигает моря, а, значит, все ее кораблики когда-нибудь будут плыть по настоящим соленым волнам к неведомым странам.

Самым сложным оказалось достать ворона, хотя здесь то Семен совершенно не ждал подвоха. Однако, Снежана уже ушла с Дином в лабиринт, а крючконосый вредный старикашка, оказывается, слишком хорошо запомнил Семена, стучавшего день назад по ошибке в его окно, и заявил, что ворона не даст из принципа.

Уговоры Ханки на него не подействовали ровным счетом никак. Хранитель воронов только морщился, как будто ее голос – не более чем шум, мешающий ему думать о высоком.

– А это в качестве платы пойдет? – Семен протянул чертовому крючконосому барыге свой любимый нож. Тилайт, не хухры-мухры. Он гвозди рубил, как масло. А уж если просто раскрыть, одним движением доставая из кармана брюк, то механизм издавал такой характерный щелчок, после которого в руке неожиданно для соперника возникала настоящая маленькая рапира. Это мгновенно охлаждало пыл любого задиры. В ход в потасовке Семен его никогда не пускал. Это как ядерная бомба у государства: достаточно небольшой демонстрации, что она есть. Расставаться с таким сокровищем было жалко, но, по сравнению с жизнью сестры, оно не стоило ничего.

Глаза хранителя воронов сверкнули. Еще бы: подобную вещь тут не купишь, точнее не сменяешь, ни на что и ни у кого. Местный кузнец, хоть дело свое знал